ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чернокудрую Рэйвен Бэрренкорт постигло двойное горе – трагическая гибель родителей и полное разорение. Выход был один – сделаться женой кредитора, но упрямая красавица предпочла столь безрадостному бр... Упрямица Эллен Таннер Марш Глава 1 Величественный особняк Нортхэд стоял на берегу фа­садом к морю, к его несмолкаемому шуму, и через огром­ные окна первого этажа было видно, как бурное море неутомимо накатывает свои волны на гранитные скалы и отмель, покрытую мелкой галькой. В течение столетий бесчисленные штормы и щедрое солнце делали свою рабо­ту, и стены особняка приобрели наконец теплый розовый оттенок и выглядели прочными и неподвластными невзго­дам, внушая чувство защищенности и покоя поселившим­ся за этими стенами людям. Непоколебимо прочные гранитные скалы, на которых возвышался дом, подчерки­вали красоту и своеобразное изящество здания. К западу от Нортхэда располагался мыс Лэндз-Энд, или Край света, как называли его англичане. Это была граница Англии с Корнуоллом, и здесь над всей мес­тностью с ее плодородными фермерскими угодьями и об­ширными вересковыми пустошами безраздельно царил Нортхэд – казалось, что за его массивными стенами кончается цивилизация. Забранные решетками стрельчатые окна Нортхэда, легко пропускавшие солнце, и умело разбитые и ухожен­ные парки делали дом еще величественнее. Как могучий великан на краю земли, вздымался он из морских волн, а его башни-близнецы, сложенные из теплого светло-жел­того камня, словно стражники охраняли главное здание. С вершины башен хорошо просматривались не только мыс Лэндз-Энд на западе, но и полоса Атлантического океана с бурлящей пеной гребешков на серой воде. А на востоке от дома виднелась неподалеку рыбачья деревушка Сент-Айвз, где гранитные скалы Корнуолла переходили в жи­вописнейшую панораму пустошей и террас спускающихся и поднимающихся лугов. Уже более двух столетий Нортхэд был семейным гнез­дом Бэррен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она все такая же задира и по-прежнему повсюду сует свой нос?

Рэйвен не смогла сдержать улыбки. Она поняла, что ей очень нравится дед.

– Дэнни хочет казаться строгой и придирчивой, но у нее добрейшее сердце.

– Могу поклясться, что ты частенько этим пользу­ешься, а?

– Ну-у, не без этого, – созналась Рэйвен. Сэр Хадриан рассмеялся и поднял свою чашку.

– Не нальешь ли мне еще чайку, дорогуша? Должен признаться, что впервые за моим столом столь очарова­тельная хозяюшка. И такая красотка. Ага, – он прислу­шался, склонив седую голову набок, – это, кажется, голос миссис Дэниэлс. Рэйвен, мы обсудим твои финансовые трудности чуточку позже. Сначала ты отдохнешь, а после обеда мы потолкуем как следует, если тебя не сморит сон. А коли так, то наша беседа может подождать и до за­втрака.

– Но мы не собираемся так долго пользоваться ва­шей добротой! – запротестовала Рэйвен. – Честно, де­душка, мы совсем не собирались…

Он сердито замахал руками.

– Знаю, знаю, что ты не собиралась, однако ты – моя внучка и останешься здесь, девочка! И Ханна тоже, благослови, Господи, ее острый язычок!

– Но ведь вы больны… – вес еще сомневалась Рэйвен.

– И выгляжу умирающим? – возмутился старик.

– Откуда мне знать, сэр? Вообще-то отец любил повторять, что Бэрренкорты прекрасно доживают до глу­бокой старости.

– И был, как всегда, прав, – со смехом согласил­ся сэр Хадриан, просиявший от перспективы провести несколько дней в компании очаровательной внучки. Его холостяцкая жизнь вдруг показалась ему невыносимо скуч­ной. – А что касается твоей проблемы, дитя, не заби­вай себе голову. Я отыщу способ помочь.

– Ох, если бы вы только смогли! – У благодарной Рэйвен заблестели глаза от слез. – Я даже не могу пере­дать, как буду признательна!

– Ха! Вот еще! Глупости! – забормотал впервые смутившийся сэр Хадриан. – Мы же родственники, ты не забыла?

За столом царило оживление. Сэр Хадриан развле­кал Рэйвен и Дэнни байками о своих разудалых юношес­ких годах в Лондоне. И хотя тело его было немощным, ум оставался проницательным, а шутки – смешными, и Рэйвен поймала себя на том, что весело хохочет, чего не было с ней со дня смерти отца. Джеффордс, видя хозяина оживленным и забывшим про болячки, относился к Рэй­вен с трогательной почтительностью и даже готов был простить ее наглую выходку при попытке прорваться в дом. После чая сэр Хадриан заявил, что уже выдохся, и, извинившись, отправился отдыхать. Улыбчивая юная слу­жанка с рыжими кудрями отвела Рэйвен и Дэнни в их спальни.

Рэйвен изумилась: ее комната была обставлена чисто по-женски, все в бледно-розовых тонах – и шторы, и нежное кружево-паутинка балдахина над кроватью. Окон­ная ниша была устроена как удобное сиденье с обивкой из полосатого оранжево-розового дамаста.