Подхватив Лейлу за талию, Дунстан понес ее за дом, подальше от кучера и экипажа. Он посадил ее среди маргариток и принялся ломать ближайшие зеленые ветки. Пока Лейла восхищалась разнообразием красок и запахов дикорастущих растений, Дунстан соорудил небольшой шалаш и накрыл его сверху плащом.
Снова обняв ее, он нежно уложил любимую на созданное им импровизированное ложе и упал рядом с ней. Теплый воздух ласкал его щеку так же мягко, как пальцы Лейлы, когда он склонялся над нею.
— У моей жены должны быть шелка и алмазы,
—
бормотал он, овладевая ее ртом прежде, чем она могла рассмеяться.
Сладость языка Лейлы вознесла его до небес. Когда ни один из них уже не мог дышать, Дунстан оторвался от губ своей королевы и принялся осыпать поцелуями ее лицо.
— Твоя жена предпочла бы розы и лаванду. — Она задохнулась от восхищения, поскольку он нашел особенно чувствительное место. — И это — самая прекрасная кровать, из всех мне известных.
Что-то совсем земное и радостное шевельнулось в его душе, когда она назвала себя его женой. В благодарность Дунстан расстегнул лиф платья и развязал корсет. Он нащупал нежные бутоны, скрытые под кружевами, и припал к ним, лаская до тех пор, пока она уже не могла говорить, а только вскрикивала от страсти.
— Я подарю тебе розы зимой, — поклялся он. — У тебя никогда не будет недостатка в ценных ароматах, если у тебя буду я.
— Подари мне свой аромат, — потребовала она, вытягивая рубашку из бриджей и лаская его обнаженную грудь.
Эту просьбу он мог исполнить без труда. Дунстан устроился у Лейлы между ног, удерживая себя на локтях и наклоняясь, чтобы поцеловать ее нетерпеливые губы. Он хотел услышать ее обещания, сказанные ясно и просто, чтобы все сразу стало понятно.
— Мы клянемся перед Богом, Лейла, — предупредил он. — Хорошенько подумай, это ли ты хочешь, потому что, независимо от будущего, как только ты станешь моей, от меня уже не избавишься.
Она дернула за ленту, связывающую его волосы, чтобы распустить их по его обнаженным плечам. Дунстан чувствовал, что проваливается в глубину ее глаз, но он держался, стараясь не двигаться, пока не увидит ее ответ в улыбке любви на ее губах.
— Я клянусь любить и уважать тебя пока смерть не разлучит нас, — торжественно прошептала она.
Дунстан вспомнил панику Дрого из-за клятвы Малколм, но у него было время, чтобы понять это лучше, чем его благородному брату. Он никогда не испытывал такой радости. Возможно, он из тех мужчин, которые не могут жить без женщины, но только эта женщина сделает его счастливым.
— Я беру тебя в жены и клянусь любить, чтить и уважать тебя, пока смерть не разлучит нас, — не задумываясь пообещал он.
Ее глаза расширились в восхищении от этих слов, но он уже истощил свой запас терпения.






