ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Элегантность, или Энциклопедия ВЫСОКОГО СТИЛЯ»! Именно эта книга попадает в руки Луизе, ощущающей себя Золушкой среди безупречных красоток из компании своего богатого и слишком светского мужа. Кни... Элегантность Кэтлин Тессаро Промозглым студеным февральским вечером мы с мужем стоим перед Национальной галереей на Трафальгарской площади. – Ну вот и пришли, – говорит он, однако никто из нас не двигается с места. – Послушай, – начинает увещевать он, – если все будет так уж ужасно, мы просто уйдем. Можно использовать как условный знак слово «картошка». Как захочешь уйти, просто скажи какую-нибудь фразу со словом «картошка», и я пойму, что ты хочешь уйти. Хорошо? – Вообще-то я могла бы просто сказать, что хочу уйти, – замечаю я. Он хмурится. – Луиза, я понимаю, что тебе не хочется делать это, но ты могла бы по крайней мере предпринять какое-то усилие. Все же она моя мать, и я обещал, что мы придем. В конце концов, тебе не каждый день приходится участвовать в крупных фотовыставках. И потом, она ведь действительно любит тебя – то и дело повторяет, что нам троим следовало выдержаться поближе друг к другу. Нам троим! Я вздыхаю и, потупив глаза, начинаю разглядывать собственные ноги. Мне уже сейчас не терпится произнести это слово – «картошка». Картошка, картошка, картошка! Разумеется, я понимаю, что ненависть к свекрови – избитый штамп, а ко всему штампованному я питаю отвращение. Но когда твоя свекровь, бывшая фотомодель пятидесятых годов, всякий раз при встрече тянет из тебя жилы, то на ум приходит всего одно слово – «картошка». Он обнимает меня за плечи. – Да ладно тебе, Тыковка!.. Как бы мне хотелось, чтобы он не называл меня Тыковкой! Но иногда все мы делаем что-то если не ради любви, то хотя бы ради спокойной жизни. Кроме того, мы уже раскошелились на такси, он в кои-то веки побрился, а я облачилась в длинное серое платье, которое редко достаю из полиэтиленового чехла.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он забыл о войне что-то, чего не найдешь ни в одной книге, и теперь, как герой греческой мифологии, обречен скитаться от одного книгохранилища к другому в поисках воспоминаний о лучших – а может быть, худших – днях его жизни.)

Современные книжные магазины начисто лишены этого романтического шарма. Они работают строго «от и до», снабжены центральным отоплением, а покупатели в них сплошь молодая публика. Эти свежевыбритые юнцы в черных футболках сторонятся как подвальных хранилищ, так и низвергнутых с небес древнегреческих героев в заношенных твидовых костюмчиках. Здесь вы не увидите собачонку или кошку, жмущуюся к допотопной батарее, и не почувствуете ядовитого запаха грибковой плесени, который мог бы исходить как от сложенных неровными стопками томов, так и от самого хозяина. В магазин Уотерстоуна люди приходят и уходят, а у букинистических лавок есть свои поклонники, настоящие пилигримы. Слова «давно не печатается» служат призывом к оружию для тех, кто ищет чашу Святого Грааля, сотворенную из бумаги и чернил.

Я протягиваю руку и осторожно беру книгу с полки. Присев на стопку военных мемуаров (она может развалиться, если сделать это неаккуратно), я открытие титульный лист.

Читаю красиво выведенные буквы:

Женевьева Антуан Дарио

Элегантность

И подзаголовок:

Полное руководство для каждой женщины, которая, хочет красиво и правильно одеваться

Дарио. Эту фамилию я знаю. Может быть, это та женщина, которую я видела на фото? Я пролистываю книгу, и от ее пожелтевших страниц на меня веет слабым ароматом жасминовых духов. Написанная в 1964 году, она представляет собой что-то вроде энциклопедии, включающей в себя расположенные по алфавиту основные понятия из мира моды. Ничего подобного я прежде не встречала. Продолжаю листать книгу в поисках фотографии автора, и мои усилия вознаграждаются: я нахожу ее в самом конце, на последней сторонке обложки.

Я вижу перед собой даму лет шестидесяти с классическими прямыми чертами лица и лакированной укладкой – знаменитая прическа Маргарет Тэтчер. Тут же узнаю характерную властную складку рта и выделяющуюся на фоне безупречно сидящего кардигана нитку отборного жемчуга. Под снимком читаю:

Madame Georges Antoine Dariaux.

Она не смотрит прямо в объектив с той обманчивой искренностью, как на первом портрете, – взгляд ее устремлен вдаль, словно из вежливости она не желает бросать нам вызов. Здесь она гораздо старше и, разумеется, более сдержанна, а ведь именно сдержанность является краеугольным камнем элегантности.

Я с интересом возвращаюсь к предисловию.

Элегантность редка в наши дни по большей части потому, что она требует точности, внимания к деталям и кропотливого развития утонченного вкуса во всем, что касается манер и стиля.