– На время забудем о ваших обязательствах. Я предпочел бы, чтобы в моей постели оказалась женщина, принимающая меня охотно, а не дрожащее существо, только подчиняющееся моим требованиям.
Эриел испытала огромное облегчение, столь сильное, что у нее закружилась голова.
– Раз уж дела складываются таким образом, вы можете одеться.
Она поспешила сделать это, схватила с пола платье и принялась судорожно натягивать его на себя, втискивая руки в узкие рукава, украшенные буфами, натягивая его на плечи, и, приняв приличный вид, испустила вздох облегчения. Граф молчал, и Эриел поняла его молчание как позволение уйти. Не обращая внимания на то, что некоторые пуговицы на спине были оторваны, а волосы в беспорядке, она вихрем рванулась к двери, уверенная, что, если она и встретит кого-нибудь из слуг, они ничего не скажут. С того дня как она поселилась в этом доме, она обратила внимание на их деловитую и немногословную манеру разговаривать. В этом доме редко можно было услышать смех. После того как она познакомилась с их мрачным и суровым хозяином, Эриел поняла причину.
Молча выбежала она из спальни. Добравшись до своей комнаты, она поспешила повернуть ключ в замочной скважине и, заперев дверь изнутри, в изнеможении прислонилась к ней. Пока что она была в безопасности. Но как долго это сохранится? Ей хотелось найти выход из положения, в которое она сама себя так легкомысленно поставила. Однако выбор ее был невелик. У нее не было ни денег, ни работы, ни дома, где она могла бы приклонить голову. К тому же она была связана данным словом. Эриел изо всех сил зажмурилась, чтобы не расплакаться.
Глава 5
Я так взволнована тем, что нахожусь здесь, в школе миссис Пенуорти для благородных девиц, которая поможет мне осуществить свою мечту стать леди. Все-таки меня мучают сомнения, что я не подхожу для этой роли, что я с ней не справлюсь. Другие девушки такие изысканные и так уверены в себе, а я постоянно опасаюсь сказать или сделать что-нибудь не так. За своей спиной я слышу их насмешки и шушуканье, но по большей части они просто не замечают меня. В известном смысле я рада этому. Я боюсь, что когда тайна моего низкого происхождения станет им известна, они полностью прекратят общение со мной.
Воспоминание об этом письме постепенно изглаживалось из памяти. Джастин беспокойно расхаживал по своей спальне перед медленно догорающим в камине огнем. Хотя дождь прекратился и буря отшумела, августовский вечер был пронизывающе холодным, и с листьев на влажную, раскисшую землю еще падали последние капли. Сегодня он чувствовал себя усталым. Долгое путешествие домой и последующее разочарование усугубили эту усталость, которая, казалось, проникла до самых костей.






