ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джастин Росс, незаконный сын беспутного графа Гревилла, неожиданно получил в полную власть не только титул и богатство своего скончавшегося отца, но и его прелестную содержанку – Эриел Саммерс.Пона... Бессердечный Кэт Мартин Глава 1 Суррей, Англия, 1800 год «О, если бы только я могла быть такой, как ты!» Скорчившись за живой изгородью, с двух сторон окаймлявшей узкую дорогу, ведущую к великолепному поместью Гревилл-Холл, Эриел Саммерс следила за роскошной черной каретой, катившейся по проселочной дороге с вершины холма к дому, на двери которого сверкал позолоченный шлем. На красных бархатных подушках расположились дочь лорда леди Барбара Росс и ее друзья, веселые и беззаботные. Эриел смотрела вслед карете с тоской и томлением. Как это приятно – быть одетой в платье из тончайшего шелка самых нежных тонов и оттенков – розового, сиреневого и зеленого, переливающегося всеми цветами радуги! При этом к платью каждого цвета прилагался крошечный зонтик в тон ему. «Наступит и мой день», – говорила она себе упрямо. Закрыв глаза, она представляла себя в нарядной золотистой одежде, которую украшали ее бледно-золотые волосы, зачесанные наверх и уложенные крупными локонами, а также в шевровых башмачках под цвет платью, облегавших ее маленькие и стройные ножки. «Наступит день, когда и у меня будет такая же карета, – говорила она себе, – и для каждого дня недели свое платье». Но она знала, что этот день наступит еще не скоро. Из груди ее вырвался подавленный вздох. Она подхватила свои заскорузлые темно-коричневые юбки, приподняв над столь же грубыми башмаками, чтобы не путаться в них, и помчалась к коттеджу. Ей следовало быть дома еще час назад. Отец придет в ярость, если узнает, где она была и чем занималась. Она молила Бога, чтобы к ее возвращению он еще не вернулся с поля. Но когда она приподняла кожаный занавес, заменявший дверь хижины, Уитби Саммерс уже ожидал ее. Отец пребольно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А у Джастина появился могущественный враг. При воспоминании об этом он стиснул зубы. Он пил редко и мало, но теперь отхлебнул бренди и сморщился, когда огненная жидкость обожгла ему горло. В спальне, отделенной от гостиной коридором, должно быть, спала Эриел, и ее льняные волосы разметались по подушке, а прелестные розовые губки приоткрылись во сне. Ему никогда не приходило прежде в голову требовать, чтобы она выполнила условия омерзительной сделки, заключенной ею с его отцом, но, когда он увидел ее с Марлином, одетую в дорогое платье, за которое заплатил он, внутри у него что-то взорвалось.

Ему захотелось убить Филиппа Марлина.

Джастин отхлебнул еще глоток бренди и поставил бокал на каминную полку. Что делать? Неужели он и впрямь хотел сделать девушку своей любовницей? И невольно всплыло неясное воспоминание о ее бледно-розовых сосках, длинных стройных ногах, тонких щиколотках, плотно обтянутых чулками, и покрытом серебристым и золотым пушком треугольнике, знаке ее женственности. Эриел Саммерс с ее безупречной кожей и тонкими чертами лица превзошла самые радужные ожидания его отца.

Эдмунд Росс, ни минуты не колеблясь, потребовал бы, чтобы она согревала его постель, особенно после того, как увидел ее в объятиях другого мужчины. Но Джастин ни в чем не походил на своего отца. По крайней мере он так думал до сегодняшнего дня. Но он желал Эриел Саммерс. Возможно, желал еще до того, как увидел. Он закрыл глаза, на него накатила волна желания. Может быть, следовало нанести визит в дом радостей мадам Шарбоннэ. Селеста Шарбоннэ гордилась тем, что умела находить красивых женщин, владевших искусством доставлять наслаждение мужчинам. Джастин давно не был в ее доме, пожалуй, слишком давно, судя по тому болезненному ощущению, что испытывал сейчас. Он молча вздохнул. Он не желал ни одной из искусных куртизанок Селесты. Он хотел Эриел Саммерс. Он купил ее и заплатил за нее. Так что ему мешало владеть ею? Черт возьми, эта девчонка принадлежала ему. Сейчас ему стало безразлично, была ли она любовницей Филиппа Марлина. Джастин решил, что будет обладать ею.

Эриел проснулась в испарине, простыни сбились к ее коленям, ночная рубашка обвилась вокруг бедер. Ей приснился кошмар, в этом она была уверена, но не могла вспомнить, что это было, хотя у нее было подозрение, что он каким-то образом был связан с графом.

Эриел дрожала. Тело ее покрылось гусиной кожей – она вдруг почувствовала, что в комнате становится все холоднее. Она соскользнула с постели и набросила стеганый шелковый пеньюар, потом застегнула его на все пуговицы. Послышался легкий стук в дверь, и Сильви Томас, горничная, которую приставил к ней граф, вошла в комнату.