ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но мы знали, что где-то в гиперпространстве, а может, просто в космосе, а может, и вовсе в пространстве, а если не в пространстве, так уж обязательно во времени — есть, крутится, летит одна планета, просто Добрая Планета, без всяких диалектов и наречий Добрая, на которой живут добрые люди, делают добрые дела, думают добрые мысли и говорят добрые слова. И мы уже летели к этой планете, мы уже нашли верный курс и больше не мчались с бесконечной скоростью в тартарары, как вдруг в самом центре того распроклятого гиперпространства, на крохотной планетке…

30. Пятый и последний этаж включал кухню и детскую. Что это была за кухня! И что это была за детская!

В кухне — чуде техники — все было до предела автоматизировано. Электроплита и электромойка. Электросушка и электростирка. Духовой шкаф был оборудован ВЧ-установкой для моментального приготовления пищи. Здесь же был несерийный повар-робот с программным управлением. Его память вмещала более тысячи рецептов. Сырые продукты и полуфабрикаты загружались в приемный бункер и без постороннего вмешательства проходили все стадии кулинарного процесса, вплоть до сервировки блюд. Конечно, можно было готовить и вручную, однако чисто для развлечения.

В маленькой комнатке по соседству находился автомат-парикмахер. Я сел в кресло, надел на голову никелированный колпак, подвешенный на гибком кронштейне к серому ящику с мигающими лампочками, и за чтением утренних газет не заметил, как оказался подстриженным по последней моде.

За стенкой что-то щелкало и еле слышно гудело. Я вызвал по селектору представителя СУ (он что-то проверял в детской) и спросил его о причине звуков.

— Может, какая-нибудь неисправность? — осведомился я.

— Не волнуйтесь, — заверил меня представитель. — Это работает электронный мозг. Он ведает всеми автоматизированными процессами в доме. Конечно, мозг работает совершенно беззвучно: там просто нечему шуметь, сплошные микросхемы и биокристаллы, щелчки и гудение — это специально, для уюта. Впрочем, если вы желаете, звуковое сопровождение можно убрать.

— Да уж, пожалуйста, — распорядился я, успокоился и направился в детскую.

Здесь я поразился отсутствию всякой меблировки. Только ниш было много. Открыв одну из них, я наткнулся на полный набор экипировки и игрушечного оружия для игры в индейцев. В углу, около какого-то механизма, возился представитель СУ.

— Это голографический прибор, — объяснил он, не дожидаясь моих вопросов, — для стереоскопического воспроизведения обстановки любой из детских книг. Сейчас я устраняю маленькую неисправность: почему-то не включаются «Копи царя Соломона» и «Винни Пух».

— Совсем как у Брэдбери! — ахнул я.

— Не совсем, — поправил меня представитель СУ.