Виктор, похоже, толком ничего не понял, но спорить он, как ни странно, не стал. Наклонившись к Тихоновой, он что-то негромко проговорил ей на ухо. Она стала подниматься.
– Не знаю, как сложатся обстоятельства, – сказала ему Яна. – Я или тут отыщу вас, или в гостинице. Ну, и вы мой номер тоже знаете. Не будем ничего загадывать. До встречи.
– Да-да, – согласился Синявский, – время не терпит. Поезжайте.
Гадалка кивнула в ответ и зашагала по тротуару в сторону места, где можно было поймать машину. Но сделав несколько шагов она остановилась, обернулась и с беспокойством стала наблюдать за удаляющимися в строну перехода клиентом и бездомной старухой.
Только когда они скрылись из виду, она, почему-то тяжело вздохнув, подошла к обочине дороги и, махнув рукой, остановила машину.
ГЛАВА 16
– Ну, что у тебя на этот раз? – нахмурившись, но явно с удовольствием ожидая вестей от подруги, спросил Три.
Семерки и стал прикуривать сигарету.
Милославская рассказала ему все новости, не упуская подробностей. Семен Семеныч не мог слушать ее спокойно, расхаживал из стороны в сторону и то и дело восклицал:
– Да ты что?!.. Вот это да!.. Ничего себе!.. Вот это фокус!..
Он даже присвистнул пару раз. А в заключении важно произнес:
– М-да… Дело, кажется, близится к финалу. Молодец ты, а.
Яна Борисовна?!
Руденко подмигнул к подруге.
– Вот что, Семен Семеныч, – ответила ему гадалка, тоже закуривая – нет у нас времени на комплименты и любезности. Давай, запрягай свою родимую и трогай по знакомому уже адресу.
– Да-да, конечно, ты права, – торопливо забормотал Три Семерки, а потом вдруг, хлопнув себя по лбу, воскликнул: – Эх, е! Запрягай… Нельзя мне за руль-то, Яна Борисовна!
– Что, – с укором парировала гадалка, – опять коньячком пробавлялся? Эх, ты, работничек!
– Ну, ладно тебе, – вытянув губы прогудел Руденко, – сейчас что-нибудь придумаем.
Семен Семеныч скрылся за дверью.
– Что ты будешь делать! – сердито воскликнула гадалка, оставшись наедине сама с собой. – Вечно он! Тьфу ты, е мое!
И куда только начальство смотрит?!
Потом внутренний голос упрекнул Яну за сварливость, и она, стараясь успокоиться, замолчала. «Ну и что же, что Семен Семеныч не равнодушен к портвейну „Три Семерки“, – говорила она самой себе, – человек-то он хороший! Да мы с ним вместе горы свернем!»
В этот момент в дверях показался Руденко и радостно закричал:
– Яна! Щ-щас горы свернем!
Милославская, удивленная таким совпадением, улыбнулась.
– Нам такого водилу выделили! – подмаргивая, тише заговорил он, – А машина вообще шефа! – заключил Семен Семеныч, прикрывая рот ладонью, словно опасаясь, что его услышат.
– Да идем же скорее, – двинулась Милославская к выходу.
– Только вот беда, – остановил ее Три Семерки, – если вернемся с пустыми руками – не сносить мне головы.






