Милославская решила воспользоваться минутой вновь установившегося контакта и, достав из сумочки небрежно свернутый фоторобот, разгладила его и поднесла прямо к лицу Тихоновой. Та часто заморгала, приглядываясь к портрету.
– Она? Знаете ее? – сердито произнесла гадалка.
Мария Егоровна молчала, начала покашливать, потом зачем-то озираться по сторонам. Синявский быстро смекнул, в чем дело, наклонился к старухе, грубо встряхнул ее, ухватив за шиворот, и сквозь зубы, негромко, но очень решительно, заговорил:
– А ну, говори, тварь такая, знаешь эту с-суку или нет?
Тихонова в испуге затрясла головой, завизжала, так что люди вокруг снова дружно посмотрели в их сторону.
– Пусти! Пусти! – верещала она своим осипшим голосом.
Синявский, видимо, сжимал ее ворот еще сильнее. Милославской почему-то не хотелось его останавливать.
– Пусти-и! – еще пронзительней завизжала она, – Она это, она! Танька!
– Та-анька? – ядовито переспросил Виктор, не ослабляя своей хватки, – Танька, говоришь?!
– Ай! Ай! Может, и не Танька! Черт ее знает, кто она! Так она велела называть себя!
Синявский отнял свою руку и еще более злобно посмотрел на старуху. У Милославской все внутри сжалось. Неужели Елена, показавшаяся ей такой симпатичной, так ловко провела ее? Неужели это очаровательное, милое, казалось, доброе и открытое создание всего лишь кровожадный хищник, хитрый, ловкий и расчетливый? Виновата ли Щербатова или этот узел еще более более сложен?
Яна вдруг поняла, что время теперь становится особенно ценным. Если Щербатова виновна, то теперь, возможно, поняв, что пахнет жареным, она предпринимает какие-то активные меры, и медлить – значит, помогать ей в этом. Нет, во что бы то ни стало следовало отыскать ее.
Оставлять так вот Тихонову Милославской тоже казалось невозможным. Еще неизвестно, на самом ли деле в этой истории она сыграла именно такую роль. Даже если и такую, то преступники легко могли устранить ее как свидетельницу, поэтому бродягу необходимо было держать в поле зрения: как свидетель она была нужна и им с Виктором.
Яна поманила пальцем Синявского немного в сторону. Тот взглядом приказал Марии Егоровне оставаться на месте. Она похоже и не собралась его ослушаться: сидела на земле и с досадой потирала ушибленное место.
– Ее нужно отправить на прежнее место, – шепотом сказала гадалка.
Синявский удивленно глядел на Милославскую.
– Вам хотя бы в ближайшее время надо оставаться поблизости: мало ли что, – продолжала она. – Я отправлюсь к той девице и постараюсь вывести ее на чистую воду.
– Вы? Одна? – с неподдельным изумлением произнес во весь голос Синявский.
– Одна? – повторила Яна. – Нет, пожалуй, лучше привлечь Руденко. Да, так будет надежней, – ответила она, скорее, самой себе.






