– Граната по этой причине отскочила обратно! – довольная своими доводами, заключила Яна.
– И что же? – всерьез заинтересовавшись аргументами подруги, спросил Руденко.
– Мужчина схватил ее снова, но бросить второй раз, как видишь, не успел! Он взрыва он и погиб…
– Логи-ично… – протянул Три Семерки, покачивая головой. – Ну, Яна Борисовна, голова у тебя, как компьютер! Полностью согласен, полностью согласен, – пробормотал он, еще раз осматривая все то, на что указывала ему гадалка.
За дверью уже давно слышались громкие голоса поднятых на ноги соседей. Но приятелям было не до них. Вдруг настойчиво заголосил звонок.
– Кто там еще? – озлобленно пробормотал Семен Семеныч и направился к двери.
– А, ты, – облегченно произнес он, увидев за порогом водителя Саню.
– Что? – вопросительно воскликнул тот, испуганно вытаращив глаза. – Там стекла летели, осветилось все, бабы орут, – затараторил он, но Три Семерки перебил его.
– Все нормально, Саня, – устало произнес он, – иди в машину.
Только перепуганный водитель покинул квартиру, как в дверь снова позвонили. Из окна Семен Семеныч увидел знакомый милицейский транспорт. И он, и гадалка оба кинулись к двери. Яна быстрее Руденко зацепилась за дверную ручку и, немного нагнув ее вниз, потянула дверь на себя.
За порогом стоял старший уполномоченный, Ухов Михаил Владимирович, как он секундой позже представился. Из-за его спины выглядывало несколько любопытных соседских лиц.
– Ты что, один, – обратился Три Семерки к коллеге.
– Нет, ребята сейчас поднимутся, – ответил тот и перешагнул порог.
Он коротко поприветствовал гадалку, с которой был уже знаком, и серьезно спросил:
– Ну, что тут вас?
Милославская и Руденко как-то одновременно кивнули на злосчастную комнату. Реакция опера на увиденное была вполне предсказуемой, даже работая в милиции, к такому зрелищу привыкнуть весьма трудно.
Ухов присел на табурет и, закинув ногу на ногу, закурил.
– Вот так едрена мать! – покачивая головой, – протянул он.
В следующий миг в дверь снова позвонили. Пришли другие опера. в подъезде к тому времени столпилось еще больше любопытствующих.
– Товарищи, разойдитесь, все в порядке, – стараясь выглядеть убедительно, сказал всем Ухов.
– Какой в порядке! – накинулась на него пожилая дама в бигуди и длинной ситцевой ночной рубашке, – у меня стекла повылетали!
Ухов не осмелился испытать на себе всплески ее дальнейших эмоций и захлопнул дверь прямо перед носом женщины.
Вновь прибывшие тоже ахнули при виде окровавленного трупа.
Один, самый молодой, кинулся к туалету: затошнило.
– Какие соображения? – сурово спросил Ухов Руденко.
Но Милославская не дала ему и рта раскрыть. Она махом выпалила все то, чем еще недавно поделилась с приятелем.






