ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Исполнитель Джон Касселс Это Ларошфуко сказал, что мы переносим несчастья других с героической стойкостью. Ларри Миллер переносил их со стойкостью более чем героической: радостно, так как был чрезвычайно общителен. Шак Ньюхаузер давно знал его и был с ним в контакте, когда он состоял в агентстве ФБР в Детройте, и у него были возможности, как имеющему отношение к посольству США в Лондоне, говорить о нем с суперинтендантом Флэггом во время великолепного обеда у «Росси» на Стренде. Шак – высокий, худой, угловатый техасец, с изможденным лицом, всегда серьезный, но с неожиданно веселым блеском в глубине блестящих голубых глаз. Он закуривал сигарету, когда его взгляд неожиданно перешел на собеседника, сидевшего напротив него. – Кстати, об умных типах, суперинтендант. Вы никогда не имели дела с Ларри Миллером? – Кто это? – Один тип, которого я встречал в Детройте лет десять назад. – А что дает вам повод думать, что он здесь? Ньюхаузер немного поразмыслил. – Это англичанин. Тогда он приехал из Чикаго. Цицеро был любимым местом Аль Капоне в двадцатом году. Когда Аль Капоне слинял, его сменили «лейтенанты» – Джек Гузик, Акардо, Миррой Хампресс и компания. Тут были и друзья, и враги. – А Миллер был в их числе? Ньюхаузер качнул головой. – Не Ларри – он в то время был ребенком. Его отец эмигрировал в Штаты в плохое время – тридцатые годы были годами полной депрессии. Это и тут прошло не очень легко, так что можете себе представить, каково было в США. И Чикаго не было исключением… Как бы там ни было, старик оказался вовлеченным в историю с рэкетом и закончил свою жизнь в дурном квартале Чикаго с двенадцатью пулями в теле. После этого Ларри уже не смог выкручиваться один. Флэгг сдел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Огорченный Флэгг стал копаться в памяти: какую информацию он о Ларри когда-нибудь слышал?

Ему должно было это вспомниться три года спустя, когда тень Исполнителя нависла над Лондоном.

Наступил понедельник. Было мрачное ледяное утро в конце ноября, когда небо закрывали свинцовые тучи, а в плотном тумане утопали уличные тени.

В семейном пансионе миссис Амелии Спиннер на Мелвилл Курте Линда Маршалл спустилась вниз, чтобы позавтракать.

У миссис Амелии Спиннер подавались лишь первые завтраки: овсяная каша зимой, корнфлекс летом, и никаких фруктовых соков. Амелия принадлежала к тому поколению, которое презирало экзотические напитки. Затем яйца с беконом, сосиски или вареные яйца и копченая селедка для тех, кто следовал религиозным предписаниям. Завершали завтрак тосты, апельсиновый мармелад и сколько угодно чая. И больше никакой еды, за исключением чая по воскресным дням, которому воздавали честь некоторые пансионеры. Большинство проживающих у миссис Спиннер ели в полдень в столовых их учреждений или в ресторанах поблизости от работы.

Вечером они обедали в главным образом в квартале Эрл Курт, но многие, особенно молодые, предпочитали приносить еду в свою комнату и потихоньку разогревали ее, наивно думая, что миссис Спиннер не подозревает об этом. На самом деле Амелия была в курсе большинства дел, что происходит под ее крышей, но она была достаточно умна, чтобы закрывать глаза на некоторые вещи.

В это утро она была на кухне: высокая, сухая, с грубыми чертами лица, в красном вязанном жакете и в длинной черной юбке, почти скрытой под широченным халатом.

В одной руке она держала шпатель, а в другой ложку, которой поливала жиром бекона яйца. Амелия повернула голову, когда вошла Линда, чтобы взять свою тарелку из шкафчика.

– Доброе утро, Линда.

– Доброе утро, миссис Спиннер. Нет, благодарю, овсянки не надо.

– Вот возьмите, вам надо подкрепиться перед рабочим днем.

– У меня от нее прыщи.

– Не кладите в нее сахар, вот и все. Делайте, как шотландцы, положите соль.

И она наложила ей каши.

– Вот немного молока, пожалуйста. Нам сегодня не донесли один литр. Видимо, Пиви ошибся. Ваши яйца с беконом будут готовы через три минуты.

Линда отнесла тарелку на свое обычное место за столом в столовой, где уже находилась Эдит Пин, небольшого роста толстенькая девушка с симпатичным личиком.

– Здравствуй, Эдит.

Она села.

– У меня две ложки, а у тебя?

– Не стоит спорить – у меня три. – Они поудобнее уселись за столом. – Амелия никого из своих пансионеров не отпустит без хорошего завтрака. Все что нам не хватает, можно компенсировать днем. Сегодня я решила: только кофе и бисквиты.

– Я тоже.

– Тебе нечего беспокоиться о своей фигуре, – вздохнула Эдит.

– Если бы ты была такая, как я… 32 года, толстая, никаких иллюзий.