Дэмьен, забыв о запрете, порывисто повернулся к нему, с удивлением почувствовав, как что-то екнуло в груди от этих слов человека, который ничего для него не значил и так много ему дал.– Если ты не пройдешь инициацию Смерти, то не вернешься сюда. И, наверное, умрешь. Наверное, эта женщина убьет тебя... хотя нет. Ты все-таки мужчина. Ты сильнее, ты ее одолеешь. Если же ты справишься... то к тебе придет Богиня. И я не знаю, чем окончится ваша встреча. Но в любом случае, если ты когда-нибудь снова ступишь на нашу землю, ты уже будешь вейнтгейм– ским друидом. Хотя это не главное – просто ты станешь совсем другим человеком. Совсем другим. Ты уже немного похож на этого другого... немного, но это пока еще ты. В любом случае,
тебя
я больше никогда не встречу. Стало быть,
мы —
никогда не увидимся.
– Но я буду тебя помнить,– через силу улыбнулся Дэмьен.– Каким... кем бы я ни стал – буду.
– О, не сомневаюсь,– усмехнулся Мариус.– Но я все же хочу сказать тебе... пока еще тебе. Я не знаю, что ты найдешь во внешнем мире, не знаю, столкнешься ли с этой женщиной... не знаю, что сделает с тобой Богиня,– но твердо я уверен в одном: ты встретишь то свое «я», от которого бежишь. Я знаю, потому что так бывает всегда. Она столкнет тебя с ним... и ты захочешь вернуться к нему, страстно захочешь... как наркоман, воображавший, будто бросил опиум, тянется к наркотику. Зная тебя, я могу предположить, что ты попадешь в ситуацию, когда должен будешь снова убить... хотя не знаю... нет, не знаю. Но я скажу тебе одно:
люби его
. Иди ему навстречу, держи его за руки, смотри ему в глаза, люби его всем сердцем. Только так ты сможешь его одолеть.
«Я знаю,– подумал Дэмьен.– Господи, я ведь это знаю. Нет силы страшнее любви. И то, что делает Диз... что она делает со мной... да, нет ничего страшнее любви».
– Там,– Мариус кивнул за окно,– когда ты стоял у статуи, ты коснулся ее лба пальцами... Ты понимаешь, что сделал?
– Что?
– Ты благословил ее,– сказал Мариус и улыбнулся.
И вдруг стало легко и светло.
– Наши боги – это мы,– просто сказал Дэмьен, и улыбка Мариуса стала шире.
– Я же говорил, что ты это знаешь,– ответил он.
Дэмьен на миг заколебался, разрываясь между желанием протянуть Мариусу руку и встать перед ним на колени, потом просто отступил на шаг и медленно, глубоко поклонился. Когда он выпрямился, то увидел, что друид стоит, не шевелясь, и продолжает смотреть на него со все той же ясной, лучистой улыбкой, и вдруг подумал, что этот молодой монах с куском льда вместо сердца был единственным человеком в его жизни, которого он мог назвать своим другом.
– Ты знаешь, что в народе вас называют душеедами? – вырвалось у него, прежде чем он успел понять, чт
о
говорит.
– Знаю,– кивнул Мариус.– И они правы.
Он повернулся лицом к окну.






