ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман написан на стыке жанров фэнтези и психологической прозы. На фоне средневекового антуража описывается история сложных личностных отношений главных героев, практически без использования фэнтезийны... Юлия Остапенко Ненависть Ветер яростно трепал грязные драные знамена. Пусть драные, пусть грязные – зато гордо реющие над темными куполами шатров. Они выиграли сегодняшнюю битву. И кое-кому это казалось предзнаменованием, потому что за последние шесть месяцев армия графа Меллена выиграла всего пять сражений. Эта победа была не самой крупной, но и не пирровой – убитых вдвое меньше, чем раненых, и впятеро меньше, чем оставшихся невредимыми. Хорошая победа. В лагере жгли костры; у огня собирались те, кому не выпало обыскивать трупы и выхаживать раненых. Душное сентябрьское небо, покрытое россыпями мелких звезд, давило на затылки. Разговаривали мало, никто не пел, против обыкновения,– усталость взяла свое, к тому же все были слишком довольны, чтобы разговаривать, и потому просто лежали вокруг костров, сгрудившись в пределах освещенных пламенем клочков земли, и изредка перебрасывались парой-тройкой фраз. Диз сидела в стороне от всех и сосредоточенно чистила клинок меча. Ее лицо и одежда были в копоти и чужой крови, но она не торопилась приводить себя в порядок. До полуночи еще несколько часов, спешить некуда. К тому же ей нравилось ощущать, как засохшая грязь стягивает кожу. Засаленная войлочная тряпка плавно скользила по клинку, на котором не осталось ни капли крови, еще недавно обагрявшей его по самую рукоятку. Диз чистила лезвие неторопливо, давно отработанным движением, мысленно рассчитывая длину пути, который ей предстоит проделать в эту ночь. Двигаться придется быстро, чтобы оторваться достаточно далеко от возможного преследования. Впрочем, ее отсутствие вряд ли заметят раньше рассвета... но подстраховаться не мешает. Тряпка в последний раз свободно прошла по лезвию

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дэмьен, забыв о запрете, порывисто повернулся к нему, с удивлением почувствовав, как что-то екнуло в груди от этих слов человека, который ничего для него не значил и так много ему дал.– Если ты не пройдешь инициацию Смерти, то не вернешься сюда. И, наверное, умрешь. Наверное, эта женщина убьет тебя... хотя нет. Ты все-таки мужчина. Ты сильнее, ты ее одолеешь. Если же ты справишься... то к тебе придет Богиня. И я не знаю, чем окончится ваша встреча. Но в любом случае, если ты когда-нибудь снова ступишь на нашу землю, ты уже будешь вейнтгейм– ским друидом. Хотя это не главное – просто ты станешь совсем другим человеком. Совсем другим. Ты уже немного похож на этого другого... немного, но это пока еще ты. В любом случае,

тебя

я больше никогда не встречу. Стало быть,

мы —

никогда не увидимся.

– Но я буду тебя помнить,– через силу улыбнулся Дэмьен.– Каким... кем бы я ни стал – буду.

– О, не сомневаюсь,– усмехнулся Мариус.– Но я все же хочу сказать тебе... пока еще тебе. Я не знаю, что ты найдешь во внешнем мире, не знаю, столкнешься ли с этой женщиной... не знаю, что сделает с тобой Богиня,– но твердо я уверен в одном: ты встретишь то свое «я», от которого бежишь. Я знаю, потому что так бывает всегда. Она столкнет тебя с ним... и ты захочешь вернуться к нему, страстно захочешь... как наркоман, воображавший, будто бросил опиум, тянется к наркотику. Зная тебя, я могу предположить, что ты попадешь в ситуацию, когда должен будешь снова убить... хотя не знаю... нет, не знаю. Но я скажу тебе одно:

люби его

. Иди ему навстречу, держи его за руки, смотри ему в глаза, люби его всем сердцем. Только так ты сможешь его одолеть.

«Я знаю,– подумал Дэмьен.– Господи, я ведь это знаю. Нет силы страшнее любви. И то, что делает Диз... что она делает со мной... да, нет ничего страшнее любви».

– Там,– Мариус кивнул за окно,– когда ты стоял у статуи, ты коснулся ее лба пальцами... Ты понимаешь, что сделал?

– Что?

– Ты благословил ее,– сказал Мариус и улыбнулся.

И вдруг стало легко и светло.

– Наши боги – это мы,– просто сказал Дэмьен, и улыбка Мариуса стала шире.

– Я же говорил, что ты это знаешь,– ответил он.

Дэмьен на миг заколебался, разрываясь между желанием протянуть Мариусу руку и встать перед ним на колени, потом просто отступил на шаг и медленно, глубоко поклонился. Когда он выпрямился, то увидел, что друид стоит, не шевелясь, и продолжает смотреть на него со все той же ясной, лучистой улыбкой, и вдруг подумал, что этот молодой монах с куском льда вместо сердца был единственным человеком в его жизни, которого он мог назвать своим другом.

– Ты знаешь, что в народе вас называют душеедами? – вырвалось у него, прежде чем он успел понять, чт

о

говорит.

– Знаю,– кивнул Мариус.– И они правы.

Он повернулся лицом к окну.