ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Возвращаясь из Франции, где она провела около шести лет в монастыре, Катарина Фитцджеральд была захвачена в плен пиратом, красавцем Лэмом О'Нилом. Беззащитной девушке не от кого ждать помощи — ее отец... Игра Бренда Джойс ПРОЛОГ Уайтхолл, 1562 год Королева нервничала. В окружении своих приближенных, разодетых в богатые, шитые золотом и серебром костюмы, она ждала, когда же появится О'Нил. Елизавета была еще молода — ей не исполнилось и тридцати, и правила всего лишь четыре года. Сердце подсказывало ей, что ее советники совершенно правы, говоря, что Ирландией следует управлять железной рукой, но эта задача казалась ей непомерной, а ее выполнение — и вовсе безнадежным делом. Ирландские лорды представлялись ей варварами, до мозга костей пропитанными дремучими гэльскими верованиями. Их бесконечное соперничество переходило в кровавые стычки, и О'Нил был хуже всех. Но именно сейчас дикий вождь ирландцев и один из ее самых непредсказуемых противников как будто готов был вручить себя ее монаршей воле и склонить пред ней колени. Королева была привлекательна и выглядела великолепно: к расшитому золотом лифу с глубоким прямоугольным вырезом крепился огромный стоячий воротник; юбку, расшитую тысячами крошечных жемчужин, поддерживал недавно вошедший в моду кринолин; узкую талию охватывала золотая цепь, усыпанная жемчугом и рубинами; шею украшало тяжелое золотое ожерелье с рубиновой подвеской, в ушах были рубиновые серьги, а на голове шапочка в форме сердечка из черного шелка, шитого золотом и жемчугом. Хотя Елизавета волновалась в ожидании встречи с Шоном О'Нилом, лицо ее оставалось непроницаемо, поза величественна, и выглядела она так, как и полагается королеве. Придворные были, разодеты под стать своей повелительнице. Облаченные в разноцветные дублеты с разрезными рукавами и широкими плечами, в облегающих рейтузах, сверкая кольцами с драгоценными камнями и длинными золотыми ожер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она согласилась на эту сделку, но она не грела мою постель, О'Нил.

— Перестаньте, — прошептала Катарина, когда Лэм двинулся на медленно отступавшего Лечестера.

— Вы ее тронули? — проговорил Лэм. Внезапно он сделал выпад, рапира со свистом несколько раз рассекла воздух, и на ее кончике повисла полоска материи от дублета Лечестера.

— Нет, — сказал он, побледнев. Катарина бросилась между ними.

— Лэм, умоляю! — Она бесстрашно повернулась к Лэму, так что кончик рапиры на мгновение коснулся ее груди. Он быстро отвел его, даже не успев порезать платье.

Катарина наступала на него, умоляя:

— Лэм, прекратите это сумасшествие! Ничего не случилось! Пожалуйста, Лэм! Вам нельзя схватываться с Дадли! О Господи! Подумайте обо мне, подумайте о ребенке! На этот раз королева точно вас повесит!

Лэм уставился на нее дикими глазами. В них горел огонь, какого она до этого не видела.

Катарина не отводила взгляда и наконец увидела, как жажда крови в его глазах померкла.

— Лэм, — задыхаясь, выговорила она.

Он бросил рапиру в ножны и протянул к ней руки. Катарина бросилась в его объятия и уткнулась головой ему в грудь. Он крепко прижал ее к себе, потом повернулся так, что они оба смотрели на уставившегося на них Лечестера.

— Завтра я уеду. Но берегитесь, О'Нил. Я не люблю поступаться тем, что по праву принадлежит мне.

Лэма била дрожь, но Катарина крепко схватила его за руку, и он не двинулся с места. Лечестер повернулся, чтобы уйти. Джеральд бросился к нему. Он казался гораздо трезвее, чем был до этого. Он обхватил графа одной рукой и повел к столу, что-то быстро говоря, пытаясь его успокоить.

— Мы нажили себе врага, — приглушенно сказала Катарина. Теперь, когда все было кончено, ее саму начало трясти.

Лэм прижал ее к себе.

— Лечестер не дурак. Сейчас он может считать себя нашим врагом, но все равно он останется нашим вынужденным союзником здесь, в Ирландии, потому что он ненавидит Ормонда гораздо сильнее, чем нас. Они оба соперничают за благосклонность королевы.

Он погладил ее по спине, по волосам, и наконец обхватил ладонями ее лицо, заглядывая ей в глаза.

— Вы вернетесь ко мне, Кэти? Чтобы быть со мной рядом, вести мой дом, рожать моих детей, жить со мной и любить меня?

Лэм в мгновение ока выхватил оружие, и рапира с тонким свистом прорезала воздух.

— Может, я избавлю вас кое от чего, чем вы так гордитесь. Тогда вы больше не сможете терроризировать женщин.

На виске Лечестера блестела струйка пота.

— Вы не в своем уме. Катарина обратилась ко мне. Она согласилась на эту сделку, но она не грела мою постель, О'Нил.

— Перестаньте, — прошептала Катарина, когда Лэм двинулся на медленно отступавшего Лечестера.

— Вы ее тронули? — проговорил Лэм.