Внезапно он сделал выпад, рапира со свистом несколько раз рассекла воздух, и на ее кончике повисла полоска материи от дублета Лечестера.
— Нет, — сказал он, побледнев. Катарина бросилась между ними.
— Лэм, умоляю! — Она бесстрашно повернулась к Лэму, так что кончик рапиры на мгновение коснулся ее груди. Он быстро отвел его, даже не успев порезать платье.
Катарина наступала на него, умоляя:
— Лэм, прекратите это сумасшествие! Ничего не случилось! Пожалуйста, Лэм! Вам нельзя схватываться с Дадли! О Господи! Подумайте обо мне, подумайте о ребенке! На этот раз королева точно вас повесит!
Лэм уставился на нее дикими глазами. В них горел огонь, какого она до этого не видела.
Катарина не отводила взгляда и наконец увидела, как жажда крови в его глазах померкла.
— Лэм, — задыхаясь, выговорила она.
Он бросил рапиру в ножны и протянул к ней руки. Катарина бросилась в его объятия и уткнулась головой ему в грудь. Он крепко прижал ее к себе, потом повернулся так, что они оба смотрели на уставившегося на них Лечестера.
— Завтра я уеду. Но берегитесь, О'Нил. Я не люблю поступаться тем, что по праву принадлежит мне.
Лэма била дрожь, но Катарина крепко схватила его за руку, и он не двинулся с места. Лечестер повернулся, чтобы уйти. Джеральд бросился к нему. Он казался гораздо трезвее, чем был до этого. Он обхватил графа одной рукой и повел к столу, что-то быстро говоря, пытаясь его успокоить.
— Мы нажили себе врага, — приглушенно сказала Катарина. Теперь, когда все было кончено, ее саму начало трясти.
Лэм прижал ее к себе.
— Лечестер не дурак. Сейчас он может считать себя нашим врагом, но все равно он останется нашим вынужденным союзником здесь, в Ирландии, потому что он ненавидит Ормонда гораздо сильнее, чем нас. Они оба соперничают за благосклонность королевы.
Он погладил ее по спине, по волосам, и наконец обхватил ладонями ее лицо, заглядывая ей в глаза.
— Вы вернетесь ко мне, Кэти? Чтобы быть со мной рядом, вести мой дом, рожать моих детей, жить со мной и любить меня?
— Да, — прошептала она. — Да!
Он засмеялся громко, беззаботно, торжествующе и прижался к ней губами в крепком, долгом поцелуе. Когда он поднял голову, на его лице играла улыбка.
— Я вам кое-кого привез, любимая. Катарина вцепилась в его рубашку.
— Наш сын!
Нежно улыбаясь, Лэм кивнул, глядя через ее плечо.
Катарина резко повернулась и увидела стоявшую в дверях женщину со спящим ребенком на руках. Она вскрикнула и, подобрав юбки, бросилась к ней.
Она чувствовала, что готова упасть в обморок. По ее щекам текли сдезы. Женщина улыбнулась ей и протянула ребенка. Катарина прижала к груди маленькое теплое тельце, не сводя глаз со спящего младенца.
— Мой сын, — задыхаясь, прошептала она. Лэм оказался рядом с ней.
— Ее величество не стала давать ему имени, — сказал он.






