ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Сиротская доля Болеслав Прус I. Ясь едет к родным Друг мой! Ты упрекаешь меня, будто я питаю слабость к описаниям горестей честных людей и радостей бездельников; ты говоришь при этом, что я вижу мир в одних только мрачных красках. А поступаю я так только ради оригинальности. По сути дела, я сам не верю в то, что пишу. Мир, как известно, океан счастья. Всякий, кто плывет по нему, очень доволен — и он прав. Если же иной и захлебнется, а иной пойдет ко дну — это ровно ничего не доказывает. Согласившись с этим принципом, я решил стать оптимистом. Дело очень легкое: для этого надо только смотреть на вещи с разных точек зрения. Вот хотя бы сейчас: разве мы не счастливы? На дворе, правда, холодно, но только на нашем полушарии. Где-нибудь в другом месте климат умеренный в даже настолько жаркий, что люди могут печь хлеб на открытом воздухе, — те, понятно, у кого есть мука. Впрочем, и холод не всем портит настроение. Рад владелец угольного склада — у него хорошо пойдут дела; рад паук — он поймал последнюю в этом году муху, а муха жужжит так, словно и она вполне довольна. Смерть, к примеру, считается у людей самым страшным событием. Но это предрассудок, в чем наилучшим образом убедился пан Винцентий. Был он мелким служащим, получал несколько сот рублей жалованья и смерти боялся как огня. Однако, когда роковой момент наступил, незаметно было, чтобы он очень волновался. Махнул рукой, словно желая сказать: «Глупый мир!..» — и умер. И сделал это, право, не хуже, чем самый замечательный актер. Ба!.. Даже лучше, потому что не поднялся, хотя его и вызывали. Говоря по совести, к пану Винцентию взывала не публика, а его собственная жена да еще сын, Ясь. Впрочем, его можно и не считать, в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что это такое? — спросил он, указывая на верхнюю половину тела новорожденного.

— Голова!..

— А руки где?

— У нее нет рук, только рубашка.

Принесли колыбель, но оказалось, что голова слишком широка для нее. Ясь снова огорчился, но Антося в утешение попросила его нарисовать кукле нос и глаза, что он и выполнил, усиленно вращая по этому случаю языком.

Дружба детей была так велика, что Ясь даже решил поделиться с Антосей неслыханно важной тайной.

— Пойдем, — сказал он ей, — я тебе покажу гнездо.

— Гнездо? — воскликнула Антося, всплеснув руками.

— Но ты никому не скажешь? — торжественно спросил Ясь.

— Нет!.. честное слово…

Они пошли в сад, где капельки росы, обильно осевшей на листьях, переливались всеми цветами радуги. В воздухе, напоенном пьянящим ароматом, гремел разноголосый птичий хор; жужжали пчелы и стрекотали кузнечики.

— А это настоящее гнездо? — горя от любопытства, спросила девочка.

— Конечно.

— И там есть маленькие птички?

— А ты как думаешь?.. Наверно…

В одном из кустов что-то зашелестело.

— Может, это здесь? — не унималась Антося. — Может, ты забыл?

Ясь вместо ответа с важным видом помотал головой.

Наконец дошли до клумбы в конце сада. Ясь остановился, встал на колени и, осторожно отгибая ветки, прошептал:

— Тише!..

Антося опустила головку и приложила палец к губам.

— Видишь? — спросил Ясь.

— Вижу, — ответила она, — но не знаю где…

Ясь показал пальцем.

— Ах!.. — воскликнула она в восхищенье.

На расстоянии локтя от Антоси, прямо на земле, лежало серое гнездышко, круглое и гладкое, словно отлитое. Внутри был вогнутый матрасик из конского волоса и пуха, а на нем — маленький птенчик: красный, без перьев. У него были затянутые пленкой, но выпуклые большие глаза, и еще больший животик. Услышав шорох, птенец поднял головку, а желтый клювик раскрыл так широко, словно хотел проглотить Антосю.

— Есть просит! — заметил Ясь.

В эту минуту на ветку — прямо над головами детей — села уже взрослая птичка. Она несколько раз пошевелила хвостиком, поглядела на непрошеных гостей сперва правым глазом, потом левым и жалобно запищала.

— Отойдем, — сказал Ясь. — Мать пришла его кормить.

Антося возвращалась домой в глубокой задумчивости; несколько часов спустя она спросила:

— Ясь! Нельзя ли показать гнездо Мане?

— Ну нет!

— И Юзеку тоже нельзя?

— Само собой! Юзек сразу разорит гнездо.

Антося действительно сохранила тайну, но, к несчастью, решила позаботиться о птенчике. Под вечер, ничего не сказав Ясю, она взяла горсть хлебных крошек и щедро накормила ими маленького голыша. А когда на следующий день дети пришли его навестить, бедный птенчик уже не дышал.

— Ах, Антося! — сказал Ясь. — Это, верно, ты виновата?

Девочка залилась слезами.