ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Мне снились страшные сны. Просто мимолетные образы жертвы, оставленной умирать с голоду. Ее... ее заперли в помещении, напоминающем склеп, она кричала и плакала. И я его чувствовала. Его присутств... Расплата Лиза Джексон Пролог Он увидел ее. Наклонив голову и вцепившись пальцами в капюшон пальто, она спешила сквозь темноту к маленькой церкви. Ожидающий ее Избранник, затаившийся возле магнолии, присел на корточки. Кровь начала бурлить в жилах, мускулы напряглись, а нервы натянулись как струна. Поймать ее не составит никакого труда. Сделав три быстрых шага, он настигнет ее и потащит в сторону. А ее отец тем временем будет ждать внутри. Эта мысль была настоящим искушением. Но ее время еще не пришло, – напомнил он себе. Имелись и другие. Она остановилась под навесом возле входа, сняла капюшон и встряхнула волосы. При искусственном освещении длинные волнистые пряди казались рыжевато-каштановыми и притягивали взор. Избранник сглотнул и ощутил напряжение между ног. Он хотел ее. До боли мучительно. Один взгляд на нее будоражил его чувства. Он слышал биение своего сердца, чувствовал, как в венах пульсирует кровь, ощущал тяжелый запах темной реки Миссисипи, медленно протекающей по извилистому руслу через город, где машины с воем проносились по скользким улицам и на каждом углу стояли проститутки. Когда она исчезла в дверях, он, скрытый густой листвой, осторожно приблизился к испорченному витражу. Крошечная его секция была заменена маленьким прозрачным стеклышком, что давало возможность хорошо разглядеть неф. Пригнувшись, Избранник принялся наблюдать, как она идет по проходу, преклоняет колена, затем приближается к своему отцу, сидящему на скамейке. Этому ублюдку-полицейскому. Они обменялись несколькими словами, и девушка села рядом с ним. Спустя несколько мгновений она принялась ерзать на скамейке. Казалось, ей скучно. Словно она предпочла бы находиться где угодно, только не

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он должен спасти Оливию... остальное не имеет значения. Он быстро перекрестился и, схватившись за ручку, толкнул дверь.

Она была не заперта и сразу распахнулась. Его мышцы болели от напряжения, когда он прокрался в темный коридор, в конце которого он увидел слабое свечение... мерцающую красную линию на уровне пола, красноватый свет, просачивающийся в щель под дверью. Оттуда доносились голоса и лай собак. Он осмотрел темные стены. Ничего подходящего в качестве оружия он не увидел, но имелась лестница, ведущая наверх в тихую густую темноту... Есть ли у него время? Осмелится ли он рискнуть несколькими драгоценными минутами, чтобы подняться по лестнице ради поисков какого-нибудь оружия? Он должен. В противном случае у него нет шансов.

Собаки лаяли из-за двери как сумасшедшие, и он знал, что времени у него почти нет.

– Помоги мне, – прошептал он и стал бесшумно подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки за раз.

Оливия дрожала от страха, глядя в лицо своему брату.

– Я берег это для тебя, – сказал Уоррен и вытащил отвратительную плеть, которая висела на держателях на стене. Маленькая, кожаная, с дюжиной устрашающих кончиков. – Знаешь, что это такое? – Он взмахнул рукой, и раздалось отвратительное щелканье. Сара подпрыгнула. Но не вскрикнула. – Это кошка-девятихвостка... прекрасная маленькая плеть. – Уоррен держал это проклятое оружие чуть ли не с любовью, поглаживая гладкую ручку. – А сейчас, – он указал плетью на Оливию, – повернись и не двигайся. Да, там, перед собаками. Но без всяких фокусов, пожалуйста. Если ты попытаешься что-нибудь выкинуть, мне не только придется воспользоваться электрошокером, но и принести в жертву твою подругу. Видишь, я еще не выбрал для нее ни одной святой, и поэтому я могу уничтожить ее в любую минуту.

Сара с округлившимися от паники глазами пыталась кричать, но ей мешал кляп во рту.

– Ш-ш-ш... я уверен, что святая Бибиана будет хорошо каяться. – Он нажал на одну из кнопок на пульте, и Сара с визгом сползла по стене и расплакалась.

– Ты бессердечный ублюдок, – не сдержавшись, воскликнула Оливия. Сейчас она чувствовала себя сильнее и не могла притворяться слабой и покорной. – Как ты можешь делать все это во имя господа? Это богохульство! Ересь. Противоестественная извращенная дурь!

– Богохульство? – Он казался изумленным.

– Ты одеваешься, как священник, сыплешь направо и налево религиозными цитатами, ты... ты вешаешь кресты с плетьми и убиваешь невинных женщин и мальчишек. Эти деяния совершаются не во имя бога, а против него.

– Я спасаю грешников, – произнес он, и у него задергался глаз.

– Ты их ни от чего не спасаешь. Ни от чего. Ты настолько болен, что у тебя в голове все перепуталось и перемешалось, – сказала она, поворачиваясь к нему лицом. – Это только предлог.