ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Последний, незавершенный роман Ш. Бронте (1816–1855) «Эмма», впоследствии дописанный другой английской писательницей впервые публикуется на русском языке.«Читая этот незаконченный отрывок, я думал... Эмма Шарлотта Бронте ГЛАВА ПЕРВАЯ Все мы ищем в жизни идеальное. Когда-то мной владела сладкая иллюзия, будто в положенное время большинство людей находит предмет своих исканий и происходит это скорее рано, нежели поздно. Хотя мне не довелось найти его в годы моей юности, твердая уверенность в том, что он все же существует, продолжала жить в моей душе в самую лучшую, светлую пору жизни, сохраняя надежду. Но я не нашла его и в зрелости и смирилась с тем, что отныне так всегда и будет. Несколько бесцветных лет я жила спокойно, ничего не ожидая от грядущего. А сейчас, не знаю, чем-то новым вдруг повеяло в моем жилище, и меня это необычайно радует. Поглядите на мой дом, читатель. Не проследуете ли вы со мной в гостиную? Решайте сами, стоит ли мне придавать значение подобным дуновениям. Впрочем, будьте так любезны, посмотрите прежде на меня. Нам легче будет понять друг друга, если я отрекомендуюсь должным образом. Меня зовут миссис Чалфонт. Я вдова. У меня хороший дом и довольно средств, чтобы при случае оказать помощь или нехитрое гостеприимство. Лет мне не так уж много, но и молодой меня не назовешь. Хотя в волосах еще не серебрится седина, золотистый блеск их потускнел, и почти забыто время, когда румянец оживлял мое лицо — правда, не тронутое пока морщинами. Замуж я вышла очень рано и провела в супружестве пятнадцать лет, которые, при всех отягощавших их невзгодах, не были бесцельным времяпрепровождением. Еще пять лет я прожила одна, без близких, мучась одиночеством, так как детей у меня нет. Но на днях фортуна, колесо которой повернулось в неожиданную сторону, привнесла в мое существование смысл и подарила спутницей. Я живу в уютной местности — здесь вполне приятная приро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Умная, прямая, бесстрашная, она была прекрасно развита физически и умственно и в классной никогда не давала спуску великосветскому жеманству мисс Фицгиббон, но однажды ей достало духу ополчиться на нее и в гостиной. Как-то раз, когда священнику случилось тотчас после чая уехать по делам прихода и из чужих остался только мистер Эллин, Диану вызвали в гостиную исполнить длинную и трудную музыкальную пьесу, с которой она мастерски справлялась. Она как раз дошла до середины, когда мистер Эллин, пожалуй, впервые за весь вечер заметив присутствие наследницы, осведомился шепотом, не холодно ли ей, и тут мисс Уилкокс, воспользовавшись случаем, стала нахваливать безучастие, с которым держалась мисс Фицгиббон, — ее «аристократическое, скромное, примерное поведение». То ли по напряженному голосу мисс Уилкокс нельзя было не догадаться, что она очень далека от восхищения превозносимой ею особой и выражает его лишь по долгу службы, то ли порывистая по натуре Диана не смогла сдержать досады — сказать трудно, но только, крутанув вращающуюся табуретку и развернувшись лицом к собравшимся, она бросила мисс Уилкокс:

— Мэм, эту ученицу не за что хвалить. И ничего в ней нет примерного. На уроках она молчит и задирает нос. По-моему, она просто задавака, многие наши девочки ничуть не хуже нее, а то и получше, только не такие богачки. — После чего захлопнула инструмент, сунула ноты под мышку, сделала реверанс и вышла.

Вы не поверите, но мисс Уилкокс не произнесла в ответ ни слова, да и потом не стала выговаривать Диане за эту вспышку гнева. С тех пор, как мисс Фицгиббон появилась в школе, прошло три месяца, и, надо полагать, за это время директриса успела поостыть к своей любимице и несколько поумерить свои первоначальные восторги.

Между тем время шло, и можно было ожидать, что ослепление ее вот-вот рассеется; подчас казалось, что еще немного, и репутация мисс Фицгиббон пошатнется, но всякий раз, как будто для того, чтоб посмеяться над приверженцами разума и справедливости, случалось вдруг какое-нибудь маленькое происшествие, которое искусственно подогревало угасавший интерес директрисы к невзрачной ученице. Так, однажды мисс Уилкокс доставили громадную корзину с оранжерейными дынями, виноградом и ананасами в виде подарка от мисс Фицгиббон. Возможно, самой мнимой дарительнице досталась слишком щедрая доля этих восхитительно сладких плодов, возможно также, что она переела именинного пирога мисс Мейбл Уилкокс, но, как бы то ни было, ее пищеварение вышло из строя — мисс Фицгиббон стала ходить во сне. Однажды ночью она переполошила всю школу, — бледной тенью бродила она по спальням в одной ночной сорочке, издавая стоны и простирая руки.