ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ливви, красивая, состоятельная, талантливая, удачливая девушка, в один миг теряет все – мужа, положение в свете, свободу. Но судьба, отняв у нее самое дорогое, дарит ей настоящую любовь. Обманутая Мария Баррет Оксфорд, июль 1984 года – Ливви! Эй, Ливви! Сюда! – кричала Люси Дикон. Ее пронзительный вопль легко перекрывал плывущий над площадью гомон. Она так усердно махала рукой, что шапочка слетела с ее головы. Ее мать наклонилась и подняла шапочку. – Люси, пожалуйста! – с укором сказала она. – Веди себя хоть чуточку приличней – это же твой выпуск! Но ее слова повисли в воздухе: появилась Оливия Дэвис. Пяти футов с восемью дюймами роста, с длинными и загорелыми ногами, слегка прикрытыми мантией и узенькой полоской черной бархатной юбки. – Люси! – закричала она, пробираясь через толпу других черных мантий, слегка смахивающую на стаю черных ворон. Девушки кинулись друг-другу в объятия и театрально расцеловались. – Мой Бог! Ты выглядишь чертовски восхитительно! Какой загар! Ливви лизнула палец и потерла им свою щеку: – Не смывается! Мать Люси смущенно отвернулась от этой картины, размышляя заодно, чем бы отвлечь внимание своего супруга от ног Оливии. – Послушай-ка. – Улыбка Люси погасла. – Целых шесть месяцев ты была с Джеймсом на Дальнем Востоке – и только две открытки! И это – не свинство? Ливви взяла ее под руку. – Я действительно виновата. Прости меня, – серьезно сказала она. Люси искоса взглянула на подругу. Неподдельное раскаяние проступило в лице Оливии. Устоять перед обаянием Ливви было невозможно, и Люси отбросила все обиды. – Ладно, проехали! Только расскажи мне все. Большая любовь и непреодолимая страсть? Ливви задумалась, потом воскликнула: – Сплошное волшебство! Да, слово «страсть» лучше не произносить. Джеймс что-то очень быстро для молодого мужа перешел к дружеским отношениям. Ливви же была слишком горда, чтобы выражать неудовольствие. И вот сейчас она лгал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дьюс – громадная величина, Джеймс! Он самый известный художник двадцатого века! Моя встреча с ним взорвет весь мир! Бах-та-ра-рах!!! К черту!!!

Джеймс стоял спокойно, но неприятные ощущения не оставляли его. Он боялся. Почему он боялся Хьюго, он не понимал. Но боялся! Холод полз по его спине.

– С тобой все в порядке, Джеймс? Почему у тебя такой кислый вид?

– Со мной все прекрасно. – Он повернулся на каблуках и вышел из гостиной. Вслед ему Ливви еще что-то говорила, но он не обращал внимания. Чего Хьюго хочет от Ливви? И какого черта Ливви сегодня утром собирается в Кент? Этот прекрасный солнечный день он хотел провести совсем по-другому. И он не хотел оставаться один. Джеймс не слышал вчера, о чем еще говорила Ливви с Хьюго. Но только от одной мысли, что они столько времени провели вдвоем, в нем росла непонятная ярость.

– Джеймс? – Он оглянулся.

Ливви стояла в дверях кухни.

– Мы можем поехать в Кент вместе.

– Нет. Благодарю, Ливви, но я всегда плохо воспринимаю телевизионщиков в больших дозах. – Он отвернулся, залил кофе кипящей водой и погрузил кофейник в фильтр. В это время раздался телефонный звонок.

– Это, наверное, Алан. Ты не сможешь принести мне кофе? – сказала Ливви и выбежала из кухни.

Джеймс слышал, как она взяла трубку и начала разговаривать с Аланом. Он поплотнее прикрыл дверь и включил радио. Потом, раздраженно ворча, разлил кофе в две чашки. Взяв свою чашку, он отпил глоток, а вторую оставил на столе.

Ливви была уже одета и собирала свои бумаги, складывая их в кейс, когда Джеймс вышел из душа. Ливви источала запах свежести и лимона. Ее волосы отливали шелком. Джеймс, преодолевая неприязнь, подошел к ней, зная, что она ждет этого.

– Когда ты вернешься?

Ливви, щелкнув замком, закрыла кейс и выпрямилась.

– Я не знаю, но не сегодня. Я останусь у Алана и Джуди. Я столько времени их не видела, что…

Джеймс, не дослушав, прервал ее:

– Да, я знаю! Это очень важно – крепить связи с друзьями твоего отца… и так далее, и тому подобное…

– Благодарю тебя, Джеймс.

Не обращая внимания на ее сарказм, он продолжал:

– Нет никаких сомнений, что Алан – большой гвоздь в деловых кругах. И если ты сможешь убедить кого-нибудь, что он одобрит твои начинания, то можешь вообще остаться там.

Ливви ждала, пока он закончит свою тираду. Лицо ее оставалось спокойным.

– Это, наверное, с похмелья?

Джеймс пожал плечами. Он понимал, что был очень груб, но ему не хотелось оставаться одному. Это раздражало его. Он чертовски хорошо знал, что когда Ливви уедет, то он вряд ли откажется от чудовищного желания позвонить Хьюго.

– Извини, Ливви! – неохотно проговорил он. – Я так надеялся провести этот уик-энд с тобой вдвоем. Желаю удачи! Я понимаю, что значит для тебя эта работа.

Он подошел, чтобы поцеловать ее. Ливви прислонилась головой к его плечу.