Борис закусил огурчиком, предварительно запив пресловутой водой, подцепил на вилку, предусмотрительно протянутую Рэмом, грибок, и, с чувством глубокого удовлетворения в душе, задал вопрос:
– А почему я не наблюдаю наших стажеров?
– А сегодня вся контора их не наблюдает. Они все в подвале.
– На кой?
– Приехал какой-то (тут Рэм нецензурно выругался, применив при этом всего три буквы из кириллицы) из центра, демонстрирует куриозныя игрушки.
– ?
– Ну, новую спецтехнику от буржуинов привезли. Образцы. Вот он и деменструи…демонстрирует, у общем.
– И у целом?
– И там тоже.
– А ты чего не пошел?
– А на кой? Работать один хрен не дают, а не работать – что с этим барахлом, что без него – одна ерунда.
Рэм был прав. Работать действительно не давали. Миллион раз говорилось начальству – террористов – как грязи, только лови. Что взять бывшие братские республики, что – родное отечество. Как терроризм, так и экстремизм процветали, плодились и пахли. Но сверху хлопали по рукам по поводу и без, заставляя при этом заниматься такой рутиной, что волосья на головах у работников не то что дыбом вставали, а просто начинали, как рожь, колоситься и выпадать.
– А ты, кстати, чего сегодня, как птица-павлин – весь при параде?
– А я сегодня как бы в ответственного по отделу играю.
– Игра в ответственного – занятие тоже ответственное. К нему надо подойти со всей ответственностью.
– Не сломай язык! Наливай лучше. – засмеялся Борис.
– Лучше – это как? Больше чем по полстакана, что ли?
– Это в смысле – хорош мозги пудрить.
Дернули еще по разу. Борис наконец-то почувствовал, как отвратительная мутная зелень, стоявшая перед глазами с самого момента пробуждения, рассеивается и жизнь снова начинает обретать хоть какой-то минимальный смысл. "Работать с бодуна все-таки – препротивнейшая штука" – подумал он. Тут ему в голову пришла та самая мысль, которая крутилась в голове с того момента, как он вошел в кабинет, но которая никак не могла до этого обрести какую-либо форму. Он с удивлением посмотрел на Рэма и спросил:
– Кстати о птичках…
– О птицах-павлинах?
– О них, родных. Ты сам то чего в воскредельник притащился? Я то – ладно, партия сказала – надо, комсомол ответил – есть. А ты чего тут вымораживаешь?
Ответ был – лаконичен до основания:
– Супружница.
Так. Рэмова Инга была – тот еще подарочек. Но с другой стороны – сам.. и. т. д.
– Из-за вчерашнего?
– И из-за этого тоже.
– И из-за этого ты сидишь набыченный?
Рэм немного помолчал, потом задумчиво произнёс:
– А мало ли дряни на свете?
Тоже – проще некуда. Дряни на свете по жизни хватало. Не хватало только, чтоб эта дрянь на Рэма действовала текущим образом.
– Ну ладно. Опохмелился?.
– Ja.
– Ну и слава богу. Пора приступать к утренней гимнастике.
– Мне щас только и гимнастировать.






