ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман, написанный по мотивам детективной пьесы Агаты Кристи, имевшей бешеную популярность на театральных подмостках всего мира. При переложении пьеса ничуть не потеряла остроты, динамики, загадочности... Паутина Агата Кристи Глава 1 Коплстон-Корт, изящный загородный дом XVIII века, принадлежащий Генри и Клариссе Хейлшем-Браун, стоял на пологих холмах графства Кент и выглядел очаровательно даже на закате этого дождливого мартовского дня. На первом этаже, в обставленной с незаурядным вкусом гостиной, застекленные двери которой выходили в сад, у пристенного столика расположились двое мужчин. Перед ними на подносе стояли три бокала портвейна, каждый из которых был снабжен наклейкой: «один», «два» и «три». Еще там были карандаш и лист бумаги. Сэр Роланд Делахей, в свои пятьдесят с небольшим выглядящий истинным аристократом с манерами тонкими и чарующими, присел на подлокотник удобного кресла и позволил собеседнику завязать себе глаза. Хьюго Берч, склонный к раздражительности мужчина лет шестидесяти, вложил в руку сэру Роланду один из стоящих на столе бокалов. Сэр Роланд сделал глоточек, на мгновение задумался, затем произнес: – Я бы сказал, да, определенно, это «Доу» сорок второго. Хьюго, бормоча: «Доу, сорок второго», поставил бокал на стол, сделал на бумаге отметку и подал следующий. Сэр Роланд вновь отхлебнул. Подождал, сделал еще глоток и наконец удовлетворенно кивнул. – Ну да, – уверенно заявил он. – На этот раз действительно великолепный портвейн. – Он отпил еще немного. – Здесь двух мнений быть не может. «Кокберн» двадцать седьмого. Протягивая бокал Хьюго, он продолжал: – Надо же, Кларисса расточает «Кокберн» двадцать седьмого года на дурацкие эксперименты вроде этого. Совершенное святотатство. Впрочем, женщины просто ничего не понимают в портвейне. Хьюго принял бокал, вынес свой вердикт на листке бумаги и вручил сэру Роланду третий бокал. Быстро глотнув, тот отреаг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Но я совсем не сожалею, – возразила Кларисса. – Я довольна. Мне нравится, когда люди любят меня.

Джереми вновь уселся рядом с ней, но на этот раз отвернулся. Вид у него был очень расстроенный.

Бросив на него взгляд, Кларисса спросила:

– Ты сделал бы для меня все на свете?

Джереми повернулся к ней и страстно провозгласил:

– Ты же знаешь. Все. Все на свете.

– Правда? Предположим, например, что я убила кого-нибудь. Поможешь ли ты... нет, я молчу.

Она встала и отошла на несколько шагов.

Джереми не отрывал от нее глаз.

– Нет, продолжай, – потребовал он.

Она помолчала, будто раздумывая, затем заговорила:

– Ты только что спрашивал, не наскучило ли мне в этой глухомани.

– Да.

– Что ж, пожалуй, можно сказать и так, – призналась она. – Или, вернее, можно бы было сказать, если бы не мое сокровенное увлечение.

Джереми был озадачен.

– Сокровенное увлечение? Что это?

Кларисса глубоко вздохнула.

– Видишь ли, Джереми, – начала она, – жизнь моя всегда была спокойна и счастлива. Со мной никогда не происходило ничего увлекательного, поэтому я затеяла свою маленькую игру. Я называю ее «если бы».

Джереми недоуменно переспросил:

– Если бы?

– Да, – сказала Кларисса, вышагивая по комнате. – К примеру, я могу спросить себя: «Если бы однажды утром я обнаружила в библиотеке мертвеца, что бы я делала?» Или: «Если бы здесь однажды появилась некая дама и сообщила мне, что она и Генри тайно обвенчались в Константинополе и, таким образом, он двоеженец, что бы я ей ответила?» Или: «Если бы я не зарыла в землю талант и стала актрисой?» Или: «Если бы мне пришлось выбирать между изменой родине и тем, чтобы Генри застрелили у меня на глазах?» Понимаешь, что я имею в виду? – Она вдруг широко улыбнулась Джереми. – Или даже... – Она уселась в кресло. – Если бы я сбежала с Джереми, что бы было потом?

Джереми подошел и преклонил колени рядом с креслом.

– Я польщен, – сообщил он. – Но можешь ли ты на самом деле представить себе столь невероятное событие?

– О да, – еще шире улыбнулась Кларисса.

– Ну? И что бы было потом? – Он сжал ее ладонь.

И снова она выдернула руку.

– Ну, последнее время я играла, будто мы на Ривьере, в Жуан-ле-Пене, и Генри преследует нас. С револьвером.

Джереми вздрогнул:

– Боже мой! Он застрелил меня?

Кларисса задумчиво улыбалась, будто припоминая.

– Чудится мне, что он сказал... – Она помолчала, а затем, выбрав наиболее драматическую интонацию, продолжила: – «Кларисса, или ты вернешься ко мне, или я убью себя».

Джереми вскочил и сделал несколько шагов.

– Очень мило с его стороны, – недоверчиво проговорил он. – Трудно представить себе нечто более непохожее на Генри. Но, как бы там ни было, что же ты на это ответила?

Самодовольная улыбка не сходила с губ Клариссы.

– На самом деле я разыграла оба варианта, – призналась она.