ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну... Флорентийка Жюльетта Бенцони Пролог Эшафот. Дижон, 1457 год Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход. Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами. Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию. Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он вспомнил, чем пригрозил Эстебан, когда разговаривал с Марино Бетти в таверне, после чего тот бросился бежать…

Увидев, что Фьора дрожит всем телом, он уговорил ее сесть и заставил выпить глоток вина.

– Нашли ли пепел в церкви?

– Нет, – ответила Коломба. – Этот человек, должно быть, испугался, что его застанут, если он будет жечь в церкви. Он его унес с собой. Весь город взбудоражен, жители ходят по улицам с криками «смерть ему!», толком не зная, кому именно.

– Здесь нет никакой тайны, – сказал Деметриос. – Убийца мессира Франческо боялся за свое спокойствие по ночам…

– Не удалось узнать, кто он? – спросила Леонарда, Фьора же подняла на грека взгляд, полный упрека.

– Я думала, что нож тебе подскажет. Ты обещал найти убийцу моего отца.

– Я его нашел. Вернее, нашел Эстебан. Я тебе еще не говорил об этом, так как хотел, чтобы ты отдохнула здесь несколько дней, тебе это необходимо…

– Я уже отдохнула. Кто он?

– Кто же, как не Марино Бетти. Он убил твоего отца по приказу донны Пацци.

И Деметриос рассказал, как в таверне Эстебан получил подтверждение того, что управляющий был убийцей. Фьора немедленно приняла решение.

– Дайте мне одежду монаха, дорогая Леонарда, – приказала она. – А ты, Деметриос, дай мне оружие и лошадь! Наше имение совсем недалеко отсюда, и я не хочу, чтобы этот презренный человек, который так боится призраков, увидел еще один восход солнца!

– Не горячись! – сказал Деметриос и положил руку на плечо молодой женщины. – Подобные дела надо подготавливать заранее. Этот человек сильнее тебя. Ты тоже хочешь умереть этой ночью? Монтуги находится недалеко от города, и наверняка слухи уже дошли до Марино. Поскольку он боится за свою жизнь, он уже настороже. Может быть, он даже спрятался где-нибудь.

– Ну что же, придется найти его. Если не его, то по крайней мере его сообщницу, которая еще больше преступна, чем он. Я пойду туда!

– Мы пойдем туда, ты, я и Эстебан, только следующей ночью, – твердо сказал Деметриос.

Леонарда обняла Фьору, хотя удалось ей это с трудом – та словно бы окаменела:

– Сама мудрость говорит его устами. Послушайся его, мой ангел, и посвяти мне этот вечер. По приказу монсеньора Лоренцо все было сделано для вашего бедного отца. Тело снова освятили и положили в усыпальницу. Вокруг поруганной церкви поставили охрану, и завтра приедет епископ освятить ее. Прихожане церкви начинают роптать. Я уверена, если бы монсеньор Лоренцо знал, кто убил нашего доброго хозяина…

– Он это знает, – прервал Деметриос. – Я сказал ему об этом вчера…

Он подошел к Фьоре, которая застыла в объятиях Леонарды как статуя. Казалось, она ничего не видит и не слышит, как будто последние ужасные новости привели ее в состояние транса.