ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну... Флорентийка Жюльетта Бенцони Пролог Эшафот. Дижон, 1457 год Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход. Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами. Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию. Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она не знала истинной цели предпринятой ими экспедиции, но не стала ни о чем их расспрашивать, а налила им теплого вина, подогретого на остывающем пепле в камине.

Она с нежностью смотрела на Фьору, на ее бледное, осунувшееся лицо. Ее девочка повзрослела за эти несколько дней. Фьора, сжимая в своих ледяных пальцах бокал, наполненный горячей жидкостью, улыбнулась ей с такой любовью, что Леонарда, в глубине души оскорбленная тем, что ее не посвятили в события, не выдержала:

– Вы выглядите усталой, моя овечка, но я уже давно не видела, чтобы вы так улыбались. Что-то хорошее произошло этой ночью?

– Да… Впервые за долгое время! Мой отец отомщен, моя дорогая Леонарда, и я отомщена за все, что выстрадала из-за Иеронимы. Я вам все расскажу завтра, а сейчас я просто падаю с ног, так мне хочется спать…

– Если это так, восторжествует справедливость и вы сможете вернуться в ваш замок!

– Я не знаю… может быть, раз мои враги уничтожены…

– Какой-нибудь да остается всегда, – строго сказал Деметриос, грея руки над огнем. – Ты действительно этого хочешь: вернуться к себе, вернуть свое состояние и больше ни о чем не думать? Ты забыла, что…

– Что мы заключили договор? Нет, тем более что я хочу отыскать человека, который бросил меня на другой день после нашей свадьбы, и отомстить тем, кто отправил моих родителей на эшафот. Но признаюсь, что мне хотелось бы на время вернуться в мой дом, увидеть Кьяру, пройти по улицам Флоренции, чтобы мне при этом не кричали вслед, призывая смерть на мою голову, и не бросали камнями, пойти положить цветы на могилу того, кто навсегда останется моим отцом, утихомирить ярость, которая сидит во мне уже столько дней, побыть просто флорентийкой и быть уверенной, что, возвратясь после моих странствий, я буду здесь у себя дома… Разве я многого хочу?

Деметриос отвернулся от этих глаз, ждавших ответа, и вышел из кухни. Его шаги раздались на лестнице, ведущей наверх башни, где он любил наблюдать звезды. Но сегодня ночь уже подходила к концу, и скоро должна была заняться заря. Деметриос не смотрел на небо, а устремил свой взор на спящий город.

Он знал, что Флоренция больше не считала своей Фьору Бельтрами, но у него не хватило мужества сказать ей об этом…

Глава 11

«Прежде, чем добраться до желанного берега»

На этот раз слухи зародились на реке, поползли по улицам и площадям, достигли сначала стражи, которую тут же вызвали, затем барджелло и Сеньории и уж потом остального города: какой-то рыбак выловил тело Пьетро Пацци, убитого ударом кинжала в спину…

Эстебан отправился в город за покупками, как это он обычно делал трижды в неделю, услышал новость, когда покупал сыры, второй раз у торговки птицей, а у мясника только об этом и говорили.