ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну... Флорентийка Жюльетта Бенцони Пролог Эшафот. Дижон, 1457 год Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход. Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами. Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию. Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все выпили и заели печеньем, которое было тут же роздано. Затем все принялись танцевать под звуки флейты, на которой играл негр. Танцевали все, прижавшись друг к другу, сцепив руки и касаясь щекой щеки.

Святотатственная служба заканчивалась. «Священник», сбросив свою сутану, под которой другой одежды не было, лег на Иерониму. Это стало сигналом к всеобщему шабашу, который начался при красном свете угасавших костров. Повсюду совокуплялись пары, никто не обращал внимания ни на возраст, ни на социальное положение – старик с молодой девушкой, дама с убогим нищим.

Фьора, почувствовав приступ тошноты, закрыла глаза. Деметриос отпустил ее:

– Только не двигайся! – прошептал он. – Оставляю тебя с Эстебаном. Я приду за вами…

– Куда ты?

Вместо ответа он приложил палец к губам и исчез в темноте совершенно бесшумно. Больше не слышалось ни пения, ни игры на флейте, лишь вздохи, крики, треск разрываемой ткани. Фьора не осмеливалась даже поднять глаза на Эстебана, чье прерывистое дыхание она чувствовала рядом с собой. Вдруг послышался крик:

– Стража! Спасайся кто может!

Началась паника, никто не думал о своих компаньонах, у всех была одна мысль – поскорее удрать. Лжесвященник оторвался от Иеронимы и исчез в темноте. Его помощник и две девушки успели схватить деревянного раскрашенного идола и убежали с ним.

Фьора видела, как Иеронима, которая сбросила маску, попыталась подняться, но в это время над ней нависла фигура в черном, она протянула три пальца и поднесла их к ее обезумевшим глазам… Иеронима пыталась сопротивляться невидимой власти этого человека, но напрасно. Недвижимая, она упала на алтарь…

Деметриос наклонился и поднял с земли тело принесенного в жертву младенца и положил его на тело женщины, которая уже была измазана его кровью, и быстро скрылся в темноте.

Приближался свет многочисленных факелов, и уже раздавалось эхо от шагов подкованных сапог.

Через мгновение Деметриос подбежал к Фьоре и Эстебану:

– Идем! Быстро! У нас несколько минут, чтобы успеть скрыться…

– Это действительно стража? – спросила Фьора.

– Да. Именно в тот час, как я сказал. Сеньор Лоренцо последовал моему совету.

– Кто поднял тревогу?

– Разумеется, я. Не мог же я допустить, чтобы все эти несчастные, которые пытаются справиться со своей нищетой и убожеством, попали бы в тюрьму, на пытки и смерть на костре… Донна Иеронима проведет эту ночь в тюрьме, а наутро ее будет ждать палач…

– Но как ты узнал, что она будет здесь этой ночью?

– Я тебе уже сказал однажды, что я всегда знаю то, что мне надо знать. Теперь поторопимся. Мне не хочется, чтобы за нами устроили погоню…

Час спустя они были уже в доме Деметриоса, где их ждала Леонарда, отправив Самию спать.