ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну... Флорентийка Жюльетта Бенцони Пролог Эшафот. Дижон, 1457 год Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход. Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами. Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию. Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты способна по портрету судить о человеке? – удивился Франческо.

– Конечно. У нашей кузины, Иеронимы Пацци, я видела ее портрет, который воздает должное ее красоте, но он еще и говорит о ее тщеславии, жадности, неискренности и жестокости. Это же изображение мне ни о чем не говорит.

Франческо был ошеломлен. Фьора, которую он привык считать маленькой девочкой и которая, в сущности, и была ею, проявила такую проницательность, что смутила его… Молодая девушка уловила его растерянность и решила воспользоваться этим.

– А сейчас, – добавила она нежно, – ответь на вопрос, который я тебе задам… Эти бурые пятна?.. Похожи на кровь.

Бельтрами отвернулся и отошел к окну, откуда открывался вид на дорогу делла Винья Нуова и великолепный дворец Ручелай, один из самых новых и красивых во Флоренции.

Фьора последовала за ним.

– Ответь мне, отец! Я хочу знать!

– Я забыл, что ты умеешь произносить «я хочу»… Да, это кровь… ее кровь… Твоя мать, дитя мое, умерла при страшных обстоятельствах.

– Каких?

– Не спрашивай меня больше ни о чем, я ничего не скажу. Позже ты обо всем узнаешь.

– «Позже» – это когда?

– Когда ты станешь женщиной. Пока ты еще слишком молода, а у молодой девушки должны быть радостные мысли. Тем более в день праздника! Что ты собираешься надеть на турнир?

Оторвавшись от печальных мыслей, Фьора разочарованно пожала плечами.

– Я не знаю. Уверяю тебя, у меня нет большого желания идти на турнир.

– Не идти на турнир, когда наши места находятся на лучшей трибуне? – удивился Франческо.

– Сзади королевы, – уточнила Фьора. – И что бы я ни надела, не имеет большого значения. Никто меня не заметит.

– За исключением Доменико Акайуоли, Марко Содерини, Томмазо Сальвиати, Луки Торнабуони и еще нескольких более заурядных личностей, – с улыбкой перечислил Франческо.

– Я это и сказала: никто не заметит.

Она не добавила, что единственно, кто для нее что-то значил, – это неотразимый Джулиано Медичи. Но он смотрел только на Симонетту Веспуччи.

Бельтрами засмеялся.

– Ты очень привередлива. Тем не менее тебе придется однажды выбрать себе супруга.

Фьора взяла отца под руку, поднялась на цыпочки и поцеловала его в гладко выбритую щеку.

– Единственный мужчина, которого я люблю и который не может на мне жениться, – это ты!

– О! Такое признание заслуживает вознаграждения. У меня есть кое-что для тебя.

Освободившись от объятий дочери, Бельтрами направился к сундуку, достал что-то, завернутое в шелк, и протянул Фьоре:

– Держи… Я хотел подарить тебе это к твоему празднику, но сейчас, по-моему, подходящий момент.

Глаза девушки радостно вспыхнули. Как и все, она любила подарки, сюрпризы и все неожиданное. Она нетерпеливо развернула белый шелк и увидела золотой обруч, которым любили украшать себя богатые флорентийки.