Конечно, собака чует, что с хозяином ее что-то случилось, вот и рвется по его следам, не теряет надежды, что он жив и непременно вернется, просто где-то задержался или заблудился в лесу, что бывало и раньше, когда по неосторожности уходил в свои блуждания без нее, Найды, такой верной и надежной помощницы. Она всегда терпеливо ждала его, несла караульную службу возле дома, не притрагиваясь ни к похлебке, ни к воде в корытце. Зато какие радостные у них потом были встречи, как они теснились, жались друг к другу, а иногда так и почти в обнимку спали возле жарко натопленной печки. Это обязательно произойдет и сегодня, надо только не жалеть своих сил и все мчаться и мчаться навстречу хозяину.
Она и примчалась. Когда Андрей подошел к могите старика, Найда, беспрестанно скуля и плача, рыла ее лапами, часто в изнеможении падала на колени, а то и плашмя на живот, но тут же подхватывалась и опять начинала рыть, разбрасывая мокрый, влажный песок далеко по сторонам.
– Найда, Найда! – попробовал звать ее Андрей, не зная, как и чем еще можно плакальщицу успокоить и можно ли успокоить вообще.
Уже начинались сумерки. Солнце коснулось острозеленых вершин сосен и елей и утомленно покатилось по ним к закату. Андрею надо было поторапливаться, чтобы засветло дойти хотя бы до пристани. Здесь ему больше делать нечего. Найду он все равно с собой не увлечет да и не стоит ее увлекать, пусть поплачет, погорюет на могиле хозяина: в плаче и слезах для нее сейчас только и облегчение. Андрей же придет за ней через день-другой, когда и сам тоже немного успокоится после неожиданного приключения с навязавшимся ему стариком. За эти два-три дня, глядишь, и здоровье у Андрея подналадится, а то голова что-то совсем идет кругом, и внутри, в ранах при каждом движении всё просыпается и просыпается острая тягучая боль.
Андрей достал из кармана хлебный свой запас, сухой подорожный паек, к которому за весь день так и не притронулся, развернул газетку и положил ее у подножья могилы, на виду у Найды. Все ж таки живое она существо и без еды долго не продержится. А когда поест хлеба да попьет из близлежащего болотца воды, то, может, и смирится со своей потерей и вновь потянется к жизни. Тогда Андрей и придет за ней, поманит, и Найда добровольно пойдет за ним, признав в Андрее нового хозяина. Без человека она, похоже, жить не в силах, иначе не прибилась бы на кордон к старику.
– Поплачь, поплачь, – сказал Андрей Найде на прощание и по возможности скорым шагом углубился в лес.
Несколько раз он, правда, еще останавливался, оглядывался назад, чутко прислушивался, не бежит ли все-таки Найда следом, не просит ли его подождать. Но вокруг было тихо и уже по-вечернему сонно: сюда, в гущавину, плач и стенания Найды не долетали.






