ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Одержимый Николай Иванович Леонов Глава 1 Телефонный звонок среди ночи – сродни трубе архангела. Изначально предполагается, что ничего хорошего ночной телефонный звонок нести не может. Тревожить операторов и тратить драгоценное время отдыха на разговоры решится только человек, у которого имеются для этого веские причины. И уж наверняка вам не станут звонить посреди ночи, чтобы сообщить, будто вы выиграли миллион, с которого не нужно платить налоги. Ведь даже если вас захотят развести, то и в том случае предпочтут сначала напугать, чтобы воспользоваться растерянностью и смятением. В этом случае страх действует вернее, чем любая иная эмоция. Ведь страх был задуман Природой, как самая надежная охранная система, чтобы спасать живому существу эту самую жизнь. И так было до тех пор, пока не начался научно-технический прогресс. Теперь страх в сочетании с техническими средствами стал оружием массового поражения, от которого невозможно защититься в принципе. Взять, например, ночные телефонные звонки с угрозами. Они застают человека врасплох, теплого и беззащитного, как младенца. Спящий человек бессилен, наг, он наедине с темнотой и призраками ночи. Каждое слово впивается в его тело, как раскаленный гвоздь или ядовитое жало, приносящие невыносимые страдания. Проводник железнодорожного состава Григорий Емельянович Трунин, равнодушный и ничем не примечательный человек сорока лет, испытал это на себе в полной мере. Телефон принялся трезвонить по ночам, начиная с понедельника. Трунин как раз отдыхал после далекого рейса Москва – Хабаровск. В пятницу ему нужно было отправляться в новый вояж. Дело для Трунина привычное, но, если откровенно, надоевшее до тошноты. Когда тебе двадцать л

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Навстречу ему бросилась простоволосая некрасивая женщина, от которой разило спиртом. Она замахнулась на Гурова пустой бутылкой, но он без труда перехватил ее руку, вырвал стеклянную посудину и отшвырнул в сторону на грязную постель.

– Где Придонов?! – рявкнул он.

Женщина, в глазах которой появилось осмысленное выражение, молча показала пальцем в сторону кухни. Гуров вбежал туда. На полу в луже крови лежал их недавний знакомый. Рядом валялся столовый нож. Окно было распахнуто настежь, и по кухне гулял ветер. Гуров выглянул наружу.

Сначала никого видно не было, но потом внизу из темноты, хромая, вышел полковник Крячко. Он задрал голову к освещенному окну, увидел Гурова и крикнул:

– Ушел, гад! Представляешь, он выпрыгнул и прямо на меня! Вот досада! Я ногу подвернул. А он деру! Я за ним, но куда там! Он через забор, через другой и утек! Что будем делать?

Гуров только махнул рукой и полез в карман за мобильником, чтобы вызвать «Скорую».

Глава 14

Захарчук перелез еще через один забор, упал в слежавшийся сугроб и некоторое время лежал, раскинув руки, не в силах подняться, дыша тяжело и надсадно, как издыхающее животное. В глазах у него плавали черные и красные, как кровь, пятна. Сердце стучало с перебоями, спотыкаясь на каждом ударе.

«Совсем износился Захарчук! – подумал он про себя с каким-то странным презрительным чувством, словно не о себе думал, а о совершенно постороннем человеке. – Как мочалка стал. Как кусок дерьма. А ведь кандидат в мастера был по боксу... Штангой баловался. Бухать бы бросить – да как бросишь? Жизнь собачья!»

Он открыл глаза, облизал обветренные губы. Вокруг него горбатились полуосвещенные переулки, сараи, гаражи, снег лежал на крышах, завывал холодный ветер.

«Ладно, Захарчука и сейчас голыми руками не возьмешь! – подумал он с удовлетворением. – Этот чертов стукач Придонов! Сдал меня, сволочь! Сдал, сволочь, безжалостному убийце! Хорошо, я только успел к Тамарке зайти, даже не раздевался... Лезвие под ребра – сам в окошко. А то бы лежал сейчас сам с перерезанным горлом!..»

Захарчук ни капли не сомневался, что его ожидала именно такая судьба. К тому все шло, а он здесь был, как муха на липкой бумаге. Хотя вокруг была зима, но Захарчуку назойливо приходила в голову именно эта мысль – как муха на липкой бумаге. Или в луже портвейна. Он, бывало, подрабатывал грузчиком, и бутылки у него иной раз бились. Тогда на асфальте образовывались липкие сладкие лужи, на которые слетались мухи и осы. Да и мужики взволнованно вертели носами. Они бы сами с удовольствием превратились сейчас в мух, чтобы по уши увязнуть в разлитом вине. Он-то увяз, но не в вине, а в неприятностях.

А все началось примерно неделю назад, когда его нашли в одном из дешевых кабаков, где он чинил прохудившуюся кровлю.