— У меня есть неплохой кофе…
— Нет, спасибо.
Продавленная тахта заскрипела под тяжестью моего тела, музыкант сел на стул и решился наконец заговорить о том, что волновало его больше всего.
— Ты говорила о работе… что нужно делать?
— Иди сюда.
Он пересел на тахту, вздохнул решительно, потянулся ко мне, пытаясь обнять, но наткнулся на мой ироничный взгляд и поспешно опустил руки.
— Я делаю что-то не так?
— Не стоит брать в руки то, что ты никогда не сможешь удержать.
Он понял меня по-своему, но все же правильно, и поспешно отодвинулся на край, в очередной раз переживая свою никчемность.
— Извини, я подумал, что ты… Ох, какой же я дурак!
— Не извиняйся. Забинтуй сначала руку. Больно, наверное.
Он посмотрел на свою кисть, перетянутую платком, и пожал плечами:
— Да нет, просто пальцы согнуть не могу.
— Вот и займись.
Пока парень был в ванной, я, выключив свет, подошел к окну. И показалось мне, что на противоположной стороне улицы я вижу Рока. Строгого, непреклонного старшего брата, который не прощает вольностей в общении со смертными и не понимает моих самых невинных развлечений.
— Ну, я готов.
Темнота прибавила Константину храбрости. Горячие, чуть вздрагивающие ладони легли на мои плечи.
— Ты не сказала, как тебя зовут.
— Шанс.
— Как?!
— Мое имя Шанс.
— Смеешься?
— Нет.
— Хорошо. Как скажешь.
Его волосы пахли травой и еще почему-то немного пылью. Пыльной сухой травой, которая долго пролежала на сеновале. Он был ласковым, неумелым, неуклюжим, добрым. Самое удивительное, что он не озлобился после всех своих бесконечных неудач.
— Какая луна сегодня, — прошептал музыкант и тут же смущенно дернулся, услышав мой вздох. — Что?..
— Ты все время смотришь не туда. Надо смотреть на того, кто может тебе помочь, а не любоваться на луну.
— Да, извини. — Он поспешно повернулся ко мне и под скрип тахты придвинулся ближе. — Ты очень красивая. Я не понимаю, что ты нашла во мне. Зачем я тебе?
А действительно, зачем? Что мне делать с человеком, которому не везет? Помочь ему невозможно. Мои искры не могут пробить мощную стену его неудач. Пожалеть его? Я не умею жалеть и привязываться. Не положено богу по имени Шанс любить и сочувствовать, иначе он не сможет выполнять свои прямые обязанности — холодно и равнодушно одаривать счастьем чужих людей.
— Ты изумительно играешь. У тебя талант.
— Талант… — повторил он с печальной усмешкой и снова повернулся к луне, заглядывающей в окно. — Знаешь, мне так не везет. Что бы я ни пытался делать, у меня ничего не получается. Вообще ничего. Я уже смирился с этим…
Он посмотрел на свои забинтованные пальцы, попытался сжать их в кулак и с болезненной гримасой снова опустил руку на подушку.
— Как я теперь буду играть?
Это был вопрос не ко мне. И даже не вопрос.






