ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Мы идем, и я почти физически ощущаю, как движется время. Так много еще надо успеть, а я-то не вечная. Но уверена, что все успею. Раньше у меня была только моя жизнь, мое время — бесконечное и непр... Аномалия Вик Тори Каждый раз, спускаясь в подвал, чтобы накормить собственную мать, я чувствую себя преступницей. По закону так и есть: вот уже четырнадцать лет я скрываю в доме престарелую женщину, жить которой осталось считанные месяцы, а может быть, и дни. По вечерам я плотно завешиваю окна, запираю двери, выключаю свет и прислушиваюсь к шепоту ночи. Тихо. Открыв шкаф в гостиной, нащупываю в полу холодную ручку люка. Рывок – и мягкий свет озаряет лицо. Я беру термос с едой и спускаюсь по лестнице в тайник. Тесную комнатку освещает старая настольная лампа. Мама, завернувшись в плед, сидит в кресле и читает книгу. Свет лампы золотит ее седые волосы. Она бережно держит в руках книгу из библиотеки отца и, склонив голову на бок, еле заметно улыбается пожелтевшим страницам. Она – вся там, в вымышленном мире, но сейчас, увы, единственном доступном ей. Услышав мои шаги, мама вся сжимается и как будто превращается в одни большие, сверкающие от страха глаза. — Это я, не бойся, — поставив термос на стол, я ступаю на бледную дорожку света. – Ты обещала, что будешь беречь глаза. Почему нормальный свет не включаешь? Все равно наверху не видно. — Уже привыкла, не могу при ярком свете. — Когда ты так говоришь, чувствую себя каким-то мучителем. Вот, ужин принесла. — Спасибо, Анечка. — Сделала, как ты любишь, – я открываю термос, и аромат горячей еды заполняет комнату. Для мамы я всегда готовлю отдельно, по старинке – на плите и в кастрюлях. Она не признает современную еду, называя ее «химией». Честно говоря, я не понимаю, почему она отказывается от легкой и вкусной пищи, пусть даже искусственной. Ее не нужно готовить, часами стоя у плиты, она содержит в себе все, что нужно организму.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это же не так сложно, надо только открыть глаза и понять друг друга.

Все просто… но чего же не хватает, чтобы все встало на свои места? Наверное, смерти. Простого и сложного регулятора, беспристрастного судьи. Или Бога. Может, тот Бог, о котором говорит Илья, которого боятся и на которого надеются, и есть смерть? Пока мы боимся умереть, в нас живет Бог. Когда мы перестаем умирать, Бог покидает нас, а мы остаемся наедине со своей бесконечно долгой и непомерно бессмысленной жизнью.

И как бы мы не старались прославлять бессмертие, как бы не стремились к красивой, идеальной вечной жизни – все замешано на смерти. Даже простые розовые конверты появляются в почтовом ящике только после того, как собран отменный урожай смертей. Идеальное общество существует только потому, что кто-то отдает приказ избавляться от неидеальных. Этот кто-то считает, что имеет право проводить такой неестественный отбор за место под солнцем.

— А вы что, летите вдвоем? Где ваша мама? – спросила Андриана.

— В машине.

— Вы можете проводить ее в самолет. Вылет через двадцать минут.

Илья повернулся в сторону, где стоял наш микроавтобус, и подал остальным знак, что можно выходить и подниматься на борт самолета. Из машины вышел Феликс с Ириной. Из открытого окна машины выскочил Шалопай и понесся за ними.

Андриана изменилась в лице – не ожидала увидеть тут сотрудников Центра. Наверное, испугалась, что мы ее подставили – устроили эдакую «проверку на вшивость».

— Здравствуйте, Андриана, — Феликс первым делом поздоровался с начальницей.

— Здравствуйте. Что вы здесь делаете?

— Андриана, — вмешалась я, — помните, что вы обещали вчера?

— Что? Я, кажется, уже столько всего наобещала…

— Что отпустите с нами даже того, кого никогда бы не отпустили.

— Да, помню.

— Они летят с нами.

Андриана растерянно посмотрела на Феликса.

— Я чего-то не понимаю. Они – сотрудники Центра, Феликс вообще моя вторая рука… нет, не пущу.

— Они нужны нам. Без них мы не справимся.

Андриана сильнее прижала дочку к себе. Феликс исподволь рассматривал девочку-старушку, но ничего не говорил. До этого дня он тоже не знал о тайне железной леди Центра.

— Пожалуйста. Вы обещали, — настаивала я. – Без Феликса мы не полетим.

— Но почему?

— Потому что все это организовал я, — ответил он. – Отпусти меня. Я здесь бесполезен.

— А там?

— А там я действительно нужен.

— Почему раньше ничего не сказал?

— А что бы это поменяло? Ты бы все равно не поняла… раньше.

Андриана смотрела на Феликса с упреком. Я понимала ее чувства и сомнения. Сейчас весь груз ответственности лежит на ней, а Феликс один из немногих, на кого всегда можно рассчитывать. На месте Андрианы я бы ни за что не отпустила его.

— Ты уволен, — наконец ответила она и добавила: — и объявлен в розыск.

— Ирина тоже? – спросил Феликс.