Ира выглянула из-за его плеча и сделала умоляющий жест.
— И она тоже. Надеюсь, больше предателей нет? – то ли в шутку, то ли всерьез сказала Андриана. — Ну все, вам пора, и так задержались.
Андриана поцеловала Лилечку, но та только комкала свою желтую панаму, невнятно мыча. Я подумала, это же как нужно любить собственного уродца, чтобы безжалостно губить тысячи чужих не рожденных детей? А ведь я не лучше. Ради безопасности мамы полетела на край света лишать африканских женщин счастья материнства. Андриана, как будто прочитав мои мысли, передала дочку Илье и сказала:
— Может, все к лучшему. Вы развязали мне руки. Теперь я могу хотя бы попробовать что-то изменить.
— Может, полетишь с нами? — предложил Феликс.
— Нет, не могу. Меня точно найдут где угодно. Да и нужно расхлебывать ту кашу, которую мы все заварили. Может быть потом, когда все наладится, я вернусь за Лилей. Если успею, конечно. Надеюсь, что успею. Все, быстро в самолет, пока я не передумала.
Ира, Илья и Лилечка отправились в самолет. Следом за ними поспешила Андриана, на бегу давая указания по уходу за девочкой. Мы с Феликсом вернулись за мамой и Белобрысым к машине.
— Выходим, — сказал в окно Феликс и открыл дверцу. Из машины вышла только мама.
— Олег, чего тянешь?
— Я остаюсь.
— Что?
— Я остаюсь здесь.
— Эй, ты чего? Хватит самодеятельности!
— Феликс, я так решил.
Мы застыли в недоумении. Подумали, что Белобрысый просто шутит. Но тот был серьезен и, глядя на наши вытянутые от удивления лица, лишь удобней устроился в кресле.
— Но почему?
— Ну а что я там забыл? Вот подумай сам. Кому там нужны мои мозги, компьютеры? Бегемотам? Слонам? Я там сдохну от скуки. И еще… я не люблю загорать. Я ж белобрысый, у меня вон веснушек сколько – мне нельзя на солнце. Мое место в подвальчиках с гудящей техникой. Я нужен здесь. Так что… катитесь вы в свою Африку сами.
Мы не стали его уговаривать. Он был прав.
Олег вышел из машины, обнял нас, даже маме шепнул что-то на ухо — она засмеялась и раскраснелась.
— Этого оставляете? – кивнул Белобрысый на Шалопая, но тот как будто понял и спрятался за ногу Феликса.
— Нет, возьмем с собой.
— Ну, как знаете. Всех друзей забрали, — Белобрысый сел на корточки и потрепал пса за ухом. — Постарайтесь сделать так, чтобы мне не пришлось лететь спасать ваши душонки, — улыбался Олег, но в глазах светилась грусть. — Если что, я на связи.
Без лишних слов он сел в машину, но уезжать не стал – ждал, пока самолет с нашими «душонками» на борту поднимется в воздух.
Когда самолет покатился по взлетной полосе, мы прильнули к иллюминаторам. Каждый оставлял здесь, на этой земле, что-то свое, родное и бесконечно дорогое. Но дороже жизни вряд ли что-то есть. И чтобы сохранить ее порой приходится убегать от самих себя.
Андриана стояла у взлетной полосы и, кажется, плакала.






