Всем удобно. Но для нас Африка стала единственной надеждой.
Феликс рассказал, как много лет он и специально созданная группа во главе с церковью искали место для новой жизни. Они оберегали эту тайну и строили поселение для тех, кто еще остался человеком, в чьих клетках не копошатся наноботы, для тех, кому компьютер не диктует, когда жить и когда не жить. Пять лет по всему миру они собирали людей, которые избежали процедуры нановкрапления, всеми правдами и неправдами свозили их сюда и помогали начать новую жизнь. Естественно, не все соглашались уезжать от своих родных и близких. Поэтому каждому «особому» разрешалось взять с собой всех, кого он пожелает. Так среди населения деревни оказались и те, кто прошел процедуру, но таких, по словам Феликса, тут единицы.
— И мы, значит, тоже в числе «единиц»? К кому в нагрузку попали? – спросила Ира.
— Ни к кому. Вы тут по полному праву, как представители нулевого поколения.
— Ты ошибаешься, Феликс. Я прошла через процедуру еще в детстве,
— И я, — покраснела Ира.
— Нет, Аномалия. Можешь спросить у своей мамы.
— Что за бред! Мы все прошли через это, иначе бы просто не имели права жить вот так свободно…
— Я прошел через процедуру, — ответил Феликс. — А вот ты и Илья нет.
— Не верю. Откуда тебе-то знать?
— Нет, дочка, он говорит правду, — сказала мама и виновато опустила голову. — Твой дед был против. Он знал, чем может обернуться вмешательство в природу человека.
— Но у меня есть документы…
— Да? И что они подтверждают? Что у тебя в организме кишат наноботы? Так это правда, — перебил меня Феликс. – Если бы их там не было, любой анализ выявил бы это. Другое дело, что они не активированы. Профессор Лемешев лично позаботился, чтобы ты прошла через процедуру лишь номинально.
— Что?
— И ты, и я прошли через процедуру, но наноботы были активированы только на бумаге, чтобы мы могли жить спокойно. Позже, когда я начал собирать поселение, я активировал наноботы у себя, чтобы иметь возможность подольше следить за всеми вами.
Мне сделалось дурно. Уж чего я не ожидала, так это того, что все это время жила, не зная ничего даже о себе самой, не говоря уж о других. Мне всегда казалось, что у меня в запасе столько времени, что спешить совершенно некуда. А теперь оказывается, что половина жизни уже в прошлом.
Я почувствовала осторожное прикосновение к щеке. Илья присел рядом и, подняв мое лицо за подбородок, ловил мой взгляд.
— Аня, все хорошо, — сказал он и снова провел рукой по моей щеке.
— Что хорошего-то? Мне осталось всего ничего…
— Я составлю тебе компанию, — Илья посмотрел мне в глаза, — если захочешь.
— И что мы теперь должны делать? – спросила я у Феликса. – Для чего-то же ты тут нас всех собрал?
— Вы должны жить. Да, вот так все просто – жить. Столько, сколько сам отведено.






