ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как должен чувствовать себя человек, узнав, что сценарий его жизни уже написан неведомой расой, затеявшей грандиозный эксперимент? Каково оказаться чужим, и ни для кого-то лично, а для всего челове... Странник Виктор Иванович Тюрин ПРОЛОГ – Тревога! Жесткое излучение! Прорван контур биологической защиты! – бесцветный голос автомата – информатора прозвучал негромко, но в безмятежной тишине штурманской рубки он прогремел словно рев боевой сирены. Наступившая следом тишина казалась настолько ненадежной и хрупкой, что раздайся хоть малейший звук, она разлетится на тысячи маленьких звонких осколков. В момент наивысшего напряжения, когда нервы натянуты до немыслимых пределов, 'тревожные' экраны, отвечающие за защиту корабля, неожиданно дали отбой тревоги, сменив ярко-красный цвет на зеленый. Капитан корабля, все это время не спускавший глаз с голографического проектора, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Если дыхание восстановилось быстро, то мысли и чувства после такой встряски никак не хотели приходить в норму, но на предписанную в подобных случаях психодинамическую гимнастику капитан не хотел тратить время. Ему нужно было знать, прямо и сейчас, какой урон нанесло пронзившее корабль жесткое излучение. И не столько самому звездолету, сколько его наиболее ценному грузу – пассажирам. Чем больше он вчитывался в информацию, представленную ему искусственным интеллектом корабля, тем легче становилось на душе. Наконец, капитан облегченно выдохнул воздух и уже собрался отвести взгляд, как его глаза и так занимающие почти четверть широкого и плоского безносого лица, стали резко увеличиваться в размере. Не веря, снова пробежал взглядом по той же строчке. Данные показывали, что излучение не прошило звездолет насквозь, и не рассосалось под воздействием защитных полей, а осталось на корабле, в виде самостоятельного источника излучения. Такое наглое поведение

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Удар стволом в область живота, согнул адмирала вдвое. Даже его гордость не могла заглушить боль, поэтому протяжный стон был слышен явственно. Первый помощник, получив от души прикладом по ребрам, рухнув на пол, вторя своему начальнику, но делая это в более низкой тональности.

– Теперь за дело. Нажимаем это, это и еще это. Теперь то. И то. Кажется,…все делаю правильно.

Мои пальцы продолжили прыгать по сенсорам и кнопкам, превращая единое целое пространство боевого корабля в отдельно запертые отсеки, превращая их в камеры заключения для экипажа. Одновременно блокировалась связь и видеосообщение. Закончив, бросил взгляд на часы, а потом на своих пленников. Адмирал все еще сидел на полу с бледным и напряженным лицом. Помощник же пытался встать, опираясь на кресло и одновременно держась за бок.

– Просил же вас не играть в героев. Так нет же… Адмирал, прислушайтесь к моим словам: сдайте корабль. Адмирал, преодолев боль, медленно встал.

– Нет! Вы мерзавец и убийца! Можете взорвать его! Уничтожить! Можете убить меня, но принудить сдать корабль – никогда! Слышите: никогда!!

– Глупо, адмирал, – с этими словами я включил свой коммуникатор, настроенный на волну 'псов' и произнес условный код. – Ату их, псы! Ату!

Пока они оба смотрели на меня, как на сумасшедшего, я бросил взгляд, поверх них, на информационное поле объемного экрана, разбитое на полтора десятка видеоокон, на которых продолжал идти показ внутренних помещений челнока. Я не знал, откуда появятся 'псы', так же как не знал, схватит ли камера слежения момент их появления, но мне повезло, не успела появиться картинка с очередной коридорной развилкой, как в потолке открылся люк.

'Началось! – сердце на какую-то долю секунды замерло, чтобы потом застучать быстро и часто. Я бросил взгляд на пленников.

– Хватит таращиться на меня, господа. Лучше смотрите на экраны. Наслаждайтесь спектаклем, благо, что билеты у вас в первом ряду.

В моем голосе видно было нечто такое, что заставило обеих, почти одновременно, резко развернуться, как раз, чтобы успеть увидеть первую пролившуюся кровь в начавшейся схватке за линкор. Первыми жертвами стали два солдата абордажной команды, вывернувшие из-за угла. Миг растерянности стал для них смертельным. Командир без замаха метнул нож, затем, почти одновременно второй. Первый клинок вонзился в глаз солдата, уйдя почти на всю глубину. Лезвие другого ножа вошло в горло второму патрульному. Пока первый солдат медленно оседал, скользя спиной по переборке, ко второму ринулся Макс, сумев подхватить его в последнюю секунду. Положив тело, Макс замер, прислушиваясь, после чего заглянул за угол. Жест рукой. 'Путь свободен'.

Спрыгивая из люка, один за другим, тут же сбиваясь в группы – стаи, 'псы' стали стремительно растекаться по всем направлениям.