Гофимбель протянул одну из своих левых рук, и Рен отметила, что сплетники в королевстве не всегда лгут. У короля действительно было шесть пальцев. Поговаривали, что некоторые гоблины из его рода отрастили дополнительные конечности и пальцы. Он положил свою широкую ладонь на ее живот и поднял голову, прислушиваясь. Рен попыталась утихомирить ребенка, но ее младенец, как и она, не мог не откликнуться на зов жестокого короля. Малыш тоже ощущал боль.
— Значит, это правда. — Гофимбель казался растерянным. — Мэбигон не соврала. Предатель Квазим ослушался меня и зачал ребенка с человеком. Какая непростительная дерзость с его стороны!
— Я лутин, — промямлила перепуганная Рен. Отчаяние выталкивало слова из ее окаменевшего рта. Она говорила шепотом, так как ужас почти парализовал ее голосовые связки. — Мой отец лутин, а значит, и я тоже.
— Не совсем лутин. Недостаточно лутин. В конце концов, ублюдок живет в тебе. Так не должно быть. — Король кивнул гоблину, стоящему слева от Рен. — Покончи с этим. Я хочу уйти отсюда до рассвета. Позже я займусь Квазимом.
Телохранители Гофимбеля грубо обращались с Рен. Один лутин держал ее, а другой срезал пряди волос с ее головы. Она с ужасом следила за тем, как он начал заплетать локоны и гарроту.
«Так вот каков приговор! Меня задушат», — подумала она, коченея от ужаса. Как могло такое случиться? Нет, это не явь, а всего лишь кошмарный сон. Через минуту она проснется, подойдет к окну и вдохнет запах мимозы и цветков апельсина, наполняющий свежий утренний воздух. Это ее любимые ароматы.
— Ты пахнешь мимозой, — с отвращением произнес король Гофимбель. — Ненавижу мимозу. Это человеческий запах.
Вдруг под кроватью что-то зашевелилось, и на Рен сердито уставились два больших золотистых глаза.
«Нет! Не надо!
— мысленно взмолилась Рен.
— Они и тебя убьют. Ты же знаешь, что они ненавидят кошек. Пожалуйста… одна из нас должна остаться в живых. Тогда Квазим узнает, что произошло. Его необходимо предупредить, чтобы он не приходил, иначе король убьет и его».
Гофимбель сбросил с плеч свою роскошную пелерину из шкур гоблинов и обернулся. Сидя на письменном столе Рен, он открыл продолговатую коробку из слоновой кости и достал из нее острый обсидиановый клинок. Правитель лутин поднес клинок к своему носу, а затем слегка ударил его языком. Голос короля стал немного добрее, когда он заговорил на человеческом — французском — языке. Казалось, Гофимбель не верил, что Рен действительно лутин и хотел убедиться в том, поняла ли она, что сейчас должно произойти.
— Мне очень жаль, но я не могу позволить твоему ребенку или тебе остаться в живых. Это вопрос дисциплины. Чтобы объединить общины, мне понадобилось целых триста лет. Я не могу допустить, чтобы кто-то разрушил союз общин, бросая вызов власти.






