И тем не менее Даккини сделал, наверное, в этой планете дыру, для производства коей у нас бы не хватило всего наличного запаса за многие годы, разве не так? Представьте, что было бы при планировании подобной акции заблаговременно? В этой звездной системе, что — мало метеоритов?
Да, черт возьми, этот милитарист был прав на все сто.
Связи с базой не было, но у Руи Скилачче было достаточно топлива, его загрузили взамен оставленного вооружения. После катаклизма, инициированного землянами, над планетой постоянно грохотали громы и проносились бури, огромные воронки ураганов двигались под камерами спутников-шпионов. Эти процессы дополнили привычное воздействие ионизационного слоя, и связь из некоторых районов планеты стала окончательно невозможной. Сейчас машина Руи находилась именно в такой местности. Но то, что он обнаружил, являлось чрезвычайным в его понимании. Он решил рискнуть и на время выскочить в верхние слои атмосферы для передачи данных. Это была страховка на случай непредвиденных обстоятельств: под этим понятием имелось в виду невозвращение пилота на базу.
Хадасу выдали пива по первому требованию. После того как корвет-капитан стал водиться с Клавдием Дюбари, на взгляд окружающих, он приобрел черты непотопляемого авианосца, которому не страшны никакие бури и штормы, даже Эдмонд Бланш, когда-то обвинявший его на суде, при встрече вел себя растерянно, а уж младший опер, исполняющий обязанности бармена, вообще считал доверенным лицом своего старшего товарища по противошпионской деятельности, он начисто оставил попытки завербовать Кьюма в осведомители. Находясь у стойки, Хадас одним глазом поглядывал на оставленного за столиком в одиночестве Цара. У пилота был вид растерянного ребенка, казалось, что, если его не держать постоянно за руку, он сбежит и не остановится, пока его не сморит усталость.
— Большую воронку вырыл Даккини? — спросил его Хадас, разливая напиток.
— Кьюм, только не говори никому, нам, похоже, никто не верит: командование опрашивало нас раздельно, сверяя показания.
— Что же там такое? — сглотнул слюну Хадас.
— Мы не нашли воронки от упавшего камня, мы вообще ничего не нашли… Там нет Хануманского плоскогорья и нет самих гор.
— Он что, их снес? — похолодел Хадас.
— Их там вообще никогда не было, мы обшарили сотни километров: там нет гор, там вообще какое-то другое место.
— Как же можно спрятать горы?
— Не знаю я, капитан, я ничего не знаю и ни черта не пойму. — Цар поднял стакан — руки его дрожали. — Одно я знаю твердо: я больше не согласен туда лететь, пусть ищут других дураков.
Снова очутившись вблизи поверхности, Руи Скилачче оказался почти на пятьсот километров от того места, где сделал свою потрясающую находку.






