ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — любимое занятие генералов, она весьма выгодна и политикам, особенно когда ведется не на своей территории, а где-то далеко — например, в другой звездной системе. Те, кто затевает войны, в них о... Пепел Федор Дмитриевич Березин ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЛАБИРИНТЫ Сутки здесь равнялись восьмидесяти земным часам, но сейчас солнце этого мира стремительно взлетало от линии горизонта. Оно просматривалось на фоне загаженной атмосферы как бледное светлое пятно, а эффект его взлета достигался за счет собственной умопомрачительной скорости летательного аппарата. Держать такой темп на высоте всего двадцати метров человеку было невыносимо — через считанные минуты голова начинала пухнуть от напряжения, появлялась предательская тяга плюнуть на все и остановить эту бешеную карусель. Да и вообще, реакции живого существа не хватало: перед глазами, запаздывая в нервных волокнах, проносилось то, что в действительности уже осталось далеко позади истребителя. Поэтому человек был всего лишь наблюдателем: его уставшие зрачки внимательно бегали по рядам лампочек и индикаторов, экраны переднего обзора были отключены за ненадобностью, самолетом управляла автоматика, живущие в стальных внутренностях токи фиксировали и выдавали на пульт высоту, скорость, расстояние и время до очередной точки трансформации маршрута. Можно было закрыть глаза и лишь по изменениям нагрузки на тело судить о том, в какую сторону маневрирует летательный аппарат: вверх, вниз, вправо, влево, в зависимости от того, какой маневр робот посчитал экономичным при огибании нового препятствия. Приборы бесстрастно фиксировали норму, и ни одна стрелка на виртуальных дисплеях не заходила за красный сектор. Он уже отбомбился, хотя в этом полете он не сбрасывал привычные высокоточные самонаводящиеся десятикилотонные «хлопушки» или обычные мегатонные «погремушки», сегодня он просто равномерно разлил на площади десять миллиардов квадратных

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он не торопясь затратил на испепеление базы более десяти минут. Дважды он пикировал, и дважды за ним повторял маневр очередной бомбардировщик-автомат. Повторял до того славного момента, когда оставался в одиночестве: в истинном падении. А там, внутри, лежали рядком заранее взведенные мощные десятимегатонные бомбы, роющие воронки четырехсотметровой глубины, даже действуя в одиночку. Здесь они взрывались сообща, испаряя несущие их корабли и вырывая у несчастной Маары целые кубические километры целиком. От родимой базы не осталось даже следа, а окружающий ландшафт невероятно изменился. Правда, Кьюм не наблюдал это непосредственно, а использовал локатор: видно ничего не было. Наконец, он вырулил из пылевой радиоактивной взвеси, выброшенной на километры, и осмотрелся. Дозиметр на его костюме пылал. Он сжал его в ладони и попытался раздавить: сделано было прочно. Он уставился на происходящее внизу с высоты ста километров. Почти вся наблюдаемая до горизонта поверхность естественного спутника представляла собой подобие пылевой туманности. Толчки подбросили вверх еще и недавно осевшую пыль-воспоминание о ракетной атаке. «А ведь Самму Аргедас сейчас бы порадовался», — внезапно подумал Хадас.

Он отключил все отвлекающие от дела мысли, в его голове больше не было чувств: он давил их в зародыше. То, что он сейчас совершил, отсекало его от мира нормальных людей, да и вообще людей. Вряд ли там внизу сохранились живые после такого мощного, умелого удара. А даже если кто-то и выжил, он сделал это на свою беду. Никакая внешняя помощь не должна больше прийти. Именно для обеспечения второго этапа акции Хадас все еще хранил собственную жизнь. Внимательно осмотрев расположенные перед лицом дисплеи, более для сосредоточения внимания, чем по необходимости, пилот тронул пульт. Он помнил боевые машины, в которых пульт и отображение информации было еще более удобно: после нескольких лет применения все подобные системы списали. Причина была проста и даже не слишком неожиданна: управлять боевой небесной колесницей стало так просто, что человеку становилось скучно, тогда он начинал отвлекаться от текущих событий. Мозг, не загруженный работой, искал дополнительной информации, а ее не было: в слишком препарированном виде она подавалась. В конечном счете, и в очень многих случаях, это вело к авариям: космонавт искал дополнительного напряжения в усложнении ситуации и часто ненамеренно. Поэтому сегодня применялось гибкое сочетание обоих методов: на дисплеи отображалось достаточно данных для усиленной работы извилинами и в то же время в критических ситуациях, например, в условиях боя, второстепенная информация отсеивалась, пытаясь не перегружать нервную систему сидящего в кабине.