Он не торопясь затратил на испепеление базы более десяти минут. Дважды он пикировал, и дважды за ним повторял маневр очередной бомбардировщик-автомат. Повторял до того славного момента, когда оставался в одиночестве: в истинном падении. А там, внутри, лежали рядком заранее взведенные мощные десятимегатонные бомбы, роющие воронки четырехсотметровой глубины, даже действуя в одиночку. Здесь они взрывались сообща, испаряя несущие их корабли и вырывая у несчастной Маары целые кубические километры целиком. От родимой базы не осталось даже следа, а окружающий ландшафт невероятно изменился. Правда, Кьюм не наблюдал это непосредственно, а использовал локатор: видно ничего не было. Наконец, он вырулил из пылевой радиоактивной взвеси, выброшенной на километры, и осмотрелся. Дозиметр на его костюме пылал. Он сжал его в ладони и попытался раздавить: сделано было прочно. Он уставился на происходящее внизу с высоты ста километров. Почти вся наблюдаемая до горизонта поверхность естественного спутника представляла собой подобие пылевой туманности. Толчки подбросили вверх еще и недавно осевшую пыль-воспоминание о ракетной атаке. «А ведь Самму Аргедас сейчас бы порадовался», — внезапно подумал Хадас.
Он отключил все отвлекающие от дела мысли, в его голове больше не было чувств: он давил их в зародыше. То, что он сейчас совершил, отсекало его от мира нормальных людей, да и вообще людей. Вряд ли там внизу сохранились живые после такого мощного, умелого удара. А даже если кто-то и выжил, он сделал это на свою беду. Никакая внешняя помощь не должна больше прийти. Именно для обеспечения второго этапа акции Хадас все еще хранил собственную жизнь. Внимательно осмотрев расположенные перед лицом дисплеи, более для сосредоточения внимания, чем по необходимости, пилот тронул пульт. Он помнил боевые машины, в которых пульт и отображение информации было еще более удобно: после нескольких лет применения все подобные системы списали. Причина была проста и даже не слишком неожиданна: управлять боевой небесной колесницей стало так просто, что человеку становилось скучно, тогда он начинал отвлекаться от текущих событий. Мозг, не загруженный работой, искал дополнительной информации, а ее не было: в слишком препарированном виде она подавалась. В конечном счете, и в очень многих случаях, это вело к авариям: космонавт искал дополнительного напряжения в усложнении ситуации и часто ненамеренно. Поэтому сегодня применялось гибкое сочетание обоих методов: на дисплеи отображалось достаточно данных для усиленной работы извилинами и в то же время в критических ситуациях, например, в условиях боя, второстепенная информация отсеивалась, пытаясь не перегружать нервную систему сидящего в кабине.






