Он бежал за ней, словно крыса, завороженная дудочкой Гаммельнского крысолова.
[96]
Сбоку от входа в «Деревянный дом» собралась небольшая толпа; люди слегка покачивались в такт мягкому адажио. Высокая, одетая в черное фигура в центре круга вытягивала из скрипки звуки, убаюкивающие слушателей.
Конор резко остановился, совершенно сбитый с толку, не зная, смеяться или плакать; в итоге из горла вырвались звуки, в которых слилось и то и другое.
Этот музыкант, конечно, был Линус Винтер.
— Значит, Биллтоу не солгал. Вас действительно освободили?
Они сидели за столиком Конора в таверне, с удовольствием попивая портер. Неуклюжие ноги Линуса Винтера были слишком длинны для здешней мебели, ему пришлось вытянуть их под столом, и они торчали с другой стороны.
— Да, освободили, — ответил он, вертя в руках трубку и кисет с табаком. — Хотя я был совершенно уверен, что меня освобождают в том смысле, как я тебе говорил. Николас перед смертью подписал приказ о моем освобождении, и понадобилось несколько дней, чтобы он дошел. И поскольку маршал Бонвилан не высказался определенно о запрете на его исполнение, меня отпустили. Свободен как птица. — Он чиркнул спичкой по поверхности стола и поднес пламя к трубке. — Сомневаюсь, что тебе удалось выскользнуть оттуда с такой же легкостью.
— Да уж.
Винтер улыбнулся, выпуская дым сквозь зубы.
— Я играл в Дублине, в одной симпатичной пивной. И там до меня начали доходить слухи о каком-то булочнике, улетевшем к Луне на воздушном шаре.
— Это был мясник, и, поверьте, до Луны он так и не добрался.
— Тогда я вспомнил, что Виктор только и говорил, что о воздушных шарах, а юный Конор был его учеником. Совпадение? Вряд ли. Ну, я и стал раз в неделю или около того ездить поездом в Уэксфорд в надежде, что ты объявишься. И уже начал думать, что ты не уцелел.
— Почти так и вышло. Это чудо, что сегодня я здесь.
Линус похлопал по своей скрипке.
— Помнишь «Возвращение солдата»?
— Как я мог забыть? У меня целые куски впечатаны в память.
— А, ты нашел мои ноты.
— Я использовал это место для собственных чертежей. Вы понимали, что коралл светится?
Линус прикоснулся к виску.
— Нет, конечно. Я же слеп. Чертовски некомпетентен в области светящихся кораллов и всего такого прочего. Это просто успокаивало и помогало запомнить — пробегать пальцами по нотам. Существовала также опасность, что там я и умру и моя музыка будет утрачена навсегда.
— Ну, Линус, ваши ноты просто сияли. Это было нечто.
— Мои ноты всегда сияют, мальчик. Жаль, что никто в мире не осознает этого. — Винтер глубоко затянулся. — Теперь к делу; у тебя есть план? Или хочешь выслушать мой?
— План чего?
Лицо Винтера выразило недоумение.
— Ну, уничтожить Бонвилана, естественно. Он украл у нас все и продолжает губить людей.






