Линус в знак капитуляции вскинул ладони.
— Согласен. — Он повернулся к окну, чувствуя на лице солнечное тепло. — Как по-твоему, сколько сейчас времени, Конор? Отсюда я не могу судить о положении солнца. Мне надо успеть в Уэксфорд к поезду.
— Забудьте о поезде, Линус Винтер, — вы пойдете ко мне домой.
Винтер встал, зацепив шляпой потолочную балку.
— Я рассчитывал, что ты скажешь это. Надеюсь, постели удобные? Знаешь ли, когда-то я останавливался в «Савое»… впрочем, я, кажется, рассказывал тебе?
Конор взял его за локоть и повел к двери.
— Да, рассказывали. Вы все еще мечтаете о туалете?
— Мечтаю. — Линус вздохнул. — В этом доме у нас будет возможность уединиться? Чтобы вынашивать планы, требуется уединение.
— Полное уединение, какое только может быть на свете. Вы, и я, и небольшая компания солдат.
— Солдат?
— Ну, их призраков.
Линус подергал струны скрипки, имитируя музыкальную тему тревоги ожидания.
— Призраки, надо же, — протянул он. — Похоже, мистер Финн, нам снова предстоит разделить в высшей степени необычное жилье.
ГЛАВА 14
Одна голова хорошо, а две лучше
Линус быстро освоился в новом жилище, и Конор был счастлив, что он рядом. Был счастлив, что есть с кем поделиться своими мыслями. Они вместе сидели на крыше; Конор латал каркас последней летающей машины, Линус работал над своими композициями.
— Здесь вступает лютня, мне кажется, — говорил Линус. — Как по-твоему, лютня не слишком пасторально? Не слишком вульгарно?
А Конор гнул свое:
— У меня две основные проблемы. Вес двигателя и эффективность пропеллера. Все остальное работает, в этом я убедился. Мне кажется… мне действительно кажется, что новый газолиновый двигатель, который я разработал, сделает свое дело.
Линус кивал и говорил:
— Да, ты прав. Слишком вульгарно. В таком случае флейта-пикколо, мой мальчик.
Конор вел свою партию:
— Мой двигатель должен развивать по крайней мере десять лошадиных сил, и так, чтобы аэроплан не развалился на части. Нужно сделать корпус, который будет гасить вибрацию. Может, что-то вроде ивовой корзины.
— Значит, по-твоему, лютня? Ты прав, пикколо слишком легковесна и не вызывает должного уважения.
— Видите, — говорил Конор, обрабатывая зубилом последний вариант пропеллера, — не существует проблемы, которую мы не сможем решить, если сложим наши мозги. Череп к черепу, как говаривал Виктор.
Это были счастливые дни. Призрак маршала Бонвилана маячил над ними, прилетая с островов, но и юноша, и зрелый мужчина испытывали чувство товарищества, которого были лишены годами. Конечно, они часто расходились во мнениях. Особенного накала их спор достиг, когда Конор запустил паровые вентиляторы, готовясь ко второму полету.






