ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я хочу спросить вас, мистер Биллтоу, — снова заговорил Пайк, — все ли с вами в порядке? Ваша рубашка с кружевными манжетами выглядит не ахти как, а ведь это ваша гордость и радость. Вы постоянно дрожите и бормочете что-то. Может, у вас чума или желтая лихорадка? Хотя я никогда не слышал об этих болезнях так далеко на севере.

Настроение Биллтоу омрачалось еще и пониманием того, что Пайк, этот лысый простофиля, был его единственным другом. Раньше ему казалось, что друзья вообще ни к чему. Если ты обладаешь столькими мрачными секретами, как Артур Биллтоу, меньше всего тебе требуются друзья, которые будут их выпытывать. Однако нынче вечером он был на грани полного отчаяния и страстно желал услышать слова утешения, произносимые реальным человеком, а не воображаемым голосом его любимых тапочек, с которыми он то и дело разговаривал.

— Пайк, могу я задать тебе вопрос?

— Конечно, мистер Биллтоу. Только, если можно, без чисел или там адресов, потому что с ними у меня проблемы.

Биллтоу сделал глубокий, судорожный вдох.

— Ты веришь в дьявола?

— Начальник тюрьмы — чистый дьявол, если хотите знать мое мнение. В смысле, почему, спрашивается, заключенные не могут есть друг друга? Одним ударом убили бы двух зайцев. И заключенные сыты, и нам не надо хоронить мертвых.

— Нет! — взорвался Биллтоу. — Не начальник тюрьмы, вообще не человек, а этот, с рогами…! — Он повернулся к Пайку — с изможденным лицом, расширенными красными глазами; кружевные манжеты пиратской рубашки, казалось, бессильно повисли. — Я видел его, Пайки. Я видел его. С крыльями и горящими глазами. На прошлой неделе он приземлился на острове. Он за мной приходил. Назвал меня но имени, Пайки. Назвал меня мон-север.

[97]

Биллтоу спрятал лицо в ладони и затрясся от рыданий.

Пайк облизнул ладонь и пригладил единственную уцелевшую прядь волос. Он тоже видел дьявола; правда, это был не настоящий дьявол, а человек с пристегнутыми к спине крыльями. Пайк видел, как он снял и сложил их. Было неприятно смотреть, до чего Артура довел его дьявол, однако информация такого рода стоила денег, и получить их Пайк сможет лишь тогда, когда «бараны» пришлют к нему своего человека.

«Если уж на то пошло, никто лучше Артура Биллтоу не умеет извлекать реальные деньги из любой ситуации. И может, он станет лучше ко мне относиться, если я избавлю его от дьявола».

Пайк вытащил из кармана блокнот, открыл на набросках, сделанных у моста Себбер, и пододвинул к Биллтоу.

— Я тоже видел его, мистер Биллтоу. Вашего дьявола.

Затуманенный взгляд Биллтоу наконец-то оторвался от дрожащих рук. Какое-то мгновение он не понимал, что видит, но потом узнал нарисованную Пайком фигуру. И если Пайк тоже видел этого дьявола, значит, Артур Биллтоу в своем уме.