ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Финн. Это имя — дар Бонвилана тебе.

Конор почувствовал, как будто голова сжимается и вот-вот раздавит мозг.

«Любовь, семья, счастье. Все это роскошь. Просто жить — вот награда. Жить и не дать погибнуть родным».

— Я жив. И буду жить дальше.

Линус издал короткий смешок.

— Будешь жить дальше? Ежедневно улетая с башни?

— Я дал обещание Отто Маларки.

— Итак, ты готов погибнуть ради алмазов, но не ради семьи и чести. Думаю, Виктор разочаровался бы в своем ученике.

Конор вскочил.

— Только не надо нотаций! Вы мне не отец.

— Вот тут ты прав, мальчик. — Линус говорил мягко, выражение гнева покинуло его лицо. — Я тебе не отец.

Без единого слова Конор повернулся к нему спиной, сунул под мышку сложенный планер и стал подниматься на крышу.

ГЛАВА 16

Змеи в траве

На следующий день Конор и Линус не перекинулись и словом, если не считать произнесенных ворчливым тоном приветствий. Американец несколько раз сознательно натыкался на мебель, надеясь, что это хоть немного обеспокоит Конора, но безрезультатно. Конор или не слышал его стонов, или просто игнорировал их.

«Возможно, Малый Соленый ожесточил его сердце», — думал Винтер.

Но нет; это сделало созерцание маленького брата.

Ночь ничего не изменила между ними, но когда Конор начал заправлять двигатель аэродинамической трубы, Линус почувствовал, что больше молчать нельзя.

— Ты не можешь лететь сегодня ночью, Конор. Ветер неподходящий.

Конор даже не повернулся.

— Вы мне не отец, помните? И ветер вполне подходящий, лишь на несколько градусов больше к югу, чем хотелось бы, но я сманеврирую.

— А луна? Сегодня должно быть полнолуние.

Застегивая черную куртку, Конор оглядел раскинувшуюся перед ним панораму. В небе ни облачка. Отражение сверкающей луны дробилось на волнах океана. Ночь на диво ясная.

— Небо затянуто облаками, — отрывисто бросил он, занимая позицию под планером, свисающим с портала подъемного крана. — Можете опустить планер?

Линус, уже знакомый с оборудованием на крыше, пошел, отсчитывая шаги, к укрепленной на стене рукоятке ворота.

— Готов?

Конор поднял руки.

— Опускайте. Пять поворотов рукоятки.

— Помню. Все, как вчера. Стоит ли мне готовить обед?

— Да. И простите за прошлую ночь. Мне не хотелось есть.

— Ну, значит, и готовить ничего не придется. Я просто подогрею вчерашнюю еду.

— А горячий шоколад будет? Жаль, что я не выпил его. На крыше было так холодно.

Линус улыбнулся.

— Иногда приступ гнева дорого обходится.

Планер опустился Конору на спину, он застегнул ремни на груди и продел ноги в петли. Нащупал пальцами раскрывающую крылья рукоятку, словно стрелок, который проверяет, на месте ли пистолет.

— Я закрепил пропеллеры, — сказал Линус.

Конор щелкнул резиновой лентой.

— Хорошо сделано.

— Мною овладевает беспокойство, — сказал Винтер.