ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Как тебя звать, парень?

— Клод де Виль Монтгомери, ваше высочество, — с готовностью ответил тот. — Хотя близкие зовут меня Спог.

Бонвилан прищурился: жизнь никогда не скупится на сюрпризы.

— Старина Биллтоу велел отвечать «Конор Финн», если кто-нибудь, в особенности вы, будет спрашивать. Он вообще хотел отрезать мне язык. Но как видите…

Спог широко открыл рот, обнажив два зуба и серый язык.

— Спасибо тебе… мм… Спог. Скажи-ка, мистер Биллтоу плохо обращался с тобой?

Казалось, все лицо Спога выразило неодобрение.

— Чертовски плохо, этакий подонок. Бил, и плевался, и таскал за волосы. Ужасно невоспитанный, правда?

— Ну, теперь у тебя есть шанс отомстить. — Бонвилан бросил Спогу куртку Биллтоу. — Теперь ты тюремный охранник, а он пленник. Делай с ним что хочешь.

Спог воспринял это известие с полнейшим спокойствием, как будто такая резкая перемена судьбы совершалась с ним чуть ли не каждый день.

— Я ваш человек, ваше высочество. — Он изобразил что-то вроде салюта. — Как вы относитесь к пыткам тех, кто раньше был охранником?

— Целиком за, — ответил Бонвилан. — Это закаляет характер.

Спог улыбнулся. Его зубы напоминали стойки ворот.

— Вы будете гордиться мной, ваша милость.

Маршал подмигнул ему.

— Давай лучше придерживаться просто маршала, а?

— Да, сэр, ваша милость.

Мысли Биллтоу кружились, словно духи в колдовском котле, и все же суть происходящего он уловил.

— Я… Я теперь заключенный?

Тяжело дыша, он потащился к койке.

Бонвилан похлопал Спога по плечу.

— Займись своим узником, мистер Монтгомери. Я не общаюсь напрямую с преступниками.

Глаза Спога мстительно вспыхнули.

— Да, сэр… ваша милость. Со всем моим удовольствием. Может, вам лучше отвернуться?

Бонвилан сложил на груди руки.

— Может быть. Но не прямо сейчас.

Биллтоу попятился от своего нового тюремщика, все глубже и глубже в камеру, пока не уперся локтями в стену, сбивая с нее грязь и обнажая целые куски схем и вычислений. Зеленое мерцание коралла высвечивало зарождающееся на его лице выражение ужаса. Страдания, которые он причинял многим другим, теперь ожидали его самого.

Бонвилан подмигнул Султану.

— Ну, я же сказал — что-то гораздо более поэтичное.

Унылая башня

Вследствие бурной ночной деятельности — не один полет, а целых два — Конор спал не больше часа. И ему без конца снились тюремные охранники с кинжалами вместо рук и алмазами вместо глаз. Было, правда, и что-то еще, мелькало на заднем плане, требуя внимания. Воспоминание о том, как в девятилетнем возрасте Конор вместе с отцом пересекал на веслах залив Фулмар.

«Следи за лопастью весла, — учил его Деклан Брокхарт. — Смотри, как оно разрезает воду. Твоя задача — зачерпывать воду, а не скользить веслом по волнам».