ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Маршал подсел к человеку и, окликнув трактирщика, заказал бутылку виски.

— Я вас знаю? — спросил трактирщик.

— Нет, — живо ответил Бонвилан. — И мой вам совет: пусть так будет и дальше. А теперь оставьте бутылку и идите займитесь своими делами.

У любого, самого миролюбивого трактирщика вырабатывается чрезвычайно чуткий инстинкт касательно клиентов и того, что от них можно ожидать. Этот не был исключением. Он не стал больше задавать вопросов, но проверил, заряжен ли его пистолет, на случай, если удивительно знакомый, широко улыбающийся клиент и его усмехающийся приятель учинят беспорядки, на что они определенно способны.

Бонвилан откупорил бутылку и повернулся к бедолаге, уставившемуся в пустой стакан.

— Ну, добрый сэр, вы, похоже, из тех, кому питье идет на пользу. Очень надеюсь на это, поскольку сам я не собираюсь употребить ни капли этого пойла, которое, судя по запаху, уже прошло через желудки нескольких котов.

Человек одним пальцем подвинул свой стакан по стойке.

— Готов оказать вам любезность и избавить вас от него.

— Очень благородно с вашей стороны, друг, — сказал Бонвилан, до краев наполняя стакан.

— Мы с вами не друзья, — раздраженно, несмотря на неожиданное везение, ответил человек. — Пока.

Полбутылки спустя они уже стали друзьями, и Бонвилан направлял беседу в нужное русло с такой легкостью, как если бы держал руки на руле, вмонтированном в голову собеседника.

— Чертовы газовые лампы! — говорил человек. — Чем плохи свечи? Свеча никогда не взрывается. Я слышал, в Китае взрыв газа уничтожил целый город — кроме кошек, они к газу невосприимчивы.

Бонвилан сочувственно покивал.

— Газ. Страшная штука. А тут еще иностранцы скупают наши дома…

— Чертовы иностранцы! — страстно негодовал человек. — Скупают наши дома. Для больших «шишек». Вы знаете, что англичанам принадлежат сто процентов всех крупных домов в округе? Если не больше.

— И в особенности они обожают жить в башнях, строя из себя аристократов.

— Это точно, — согласился уже заметно осоловевший человек. — У нас один такой «умник» поселился в Унылой башне. Держит слепого музыканта, чтобы он готовил еду и убирал за ним.

Это сообщение чрезвычайно заинтересовало Бонвилана.

— Такие парни не должны владеть башнями.

Новая порция виски полилась в стакан.

— Нет! Пропади оно все пропадом, не должны. Такие парни. А что он должен? Косить сено, как все мы в его возрасте. А он что делает? Покупает кучу всяких материалов. Выписывает откуда-то черт знает какие механические части. Что он там строит? Кто знает? Прямо как доктор Франкенштейн. Чем бы он там ни занимался, каждую ночь в этой башне поднимается такой шум, что и мертвую свинью разбудит.

Человек разом осушил свой стакан, и его проняло от макушки до пят.

— И не говорите мне, что омары не становятся умнее.