ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Этот фонограф — просто какое-то научное чудо. Конор объяснял, как звук оркестра может быть перенесен на восковой валик, но, по правде говоря, Линус даже не старался вникнуть. Звук был скрипучий, и каждые несколько минут приходилось менять валик, но все равно — это была та же прекрасная музыка. Несмотря на потрескивающую музыку и булькающую овсянку, Линус услышал снаружи приглушенные голоса. Сначала он подумал, что это шляются вокруг местные парни, но потом до него донеслось слово «маршал», и умеренное любопытство тут же сменилось ледяным комком страха внутри. Бонвилан нашел их.

Линус никогда не был метким стрелком, но все же почувствовал себя спокойнее, когда его тонкие пальцы сомкнулись на стволе спрятанной под столом винтовки.

«Пусть Бонвилан лишь откроет рот, и я сделаю все возможное, чтобы заткнуть его навсегда».

Спустя несколько мгновений в дверь ударил камень, а за ним еще три. Последний зазвенел, стукнувшись о стальную обшивку.

— Я так и думал, — произнес голос. — Дверь укреплена.

Линус проверил казенную часть винтовки и, касаясь плечом стены, чтобы не потерять направления, пробрался к бойнице.

«Заряжена и готова к бою. Ну, скажи что-нибудь еще, маршал».

Бонвилан словно бы прочел его мысли.

— Конор Брокхарт, почему бы тебе не спуститься, чтобы я мог в конце концов прикончить тебя? Может, так будет проще.

Целясь в направлении голоса, Линус выстрелил шесть раз.

«Господи, сделай так, чтобы я попал».

Выстрелы эхом отдались от стен башни, от дыма у него перехватило дыхательное горло.

— Ага, — сказал Бонвилан, — значит, Конора нет дома, и курок спустил его слепой слуга. Просто чтобы ты был в курсе, слепец: ты только что серьезно ранил столб, за которым я укрываюсь.

«Возможно, этот дьявол прикончит меня, — подумал Линус, прикрывая рот и нос влажной тряпкой из раковины. — Я должен предупредить Конора. Нельзя допустить, чтобы его схватили. Я подожгу аварийные сигнальные ракеты».

Конор всегда беспокоился, оставляя Линуса одного в башне, даже несмотря на то, что американец за свои пятьдесят с лишним лет без его помощи пережил не одну войну и тюремное заключение. Поэтому он установил на крыше целую серию аварийных сигнальных ракет. Запальные шнуры были выведены вниз, в самые разные места по всей башне, и заканчивались муфтами с серой. Достаточно было дернуть муфту, чтобы запал сработал. Запальные шнуры были связаны между собой; стоило воспламенить один, как вспыхивали все остальные.

Ближайший запал находился в помещении, которое они в шутку называли гостиной. Там перед очагом в кружок стояли кресла; Линус использовал очаг как перегонный куб.

«От этой бойницы до гостиной пятнадцать шагов. Один шаг вниз. Скамья у стены. Я проходил мимо этого места сотню раз на дню».