ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Веревки так плотно обхватили туловище и ноги, что жгли кожу. Шаги Султана раздавались вокруг, и это вызывало головокружение.

«Зрения нет, а головокружение есть. Чертовски несправедливо».

Но по крайней мере, похоже, его не убьют; хотя, раз тут замешан Бонвилан, наверняка будет поставлено какое-то условие.

— Хорошо, слепец, — слева от него произнес голос маршала, низкий и насмешливый. — Ты заработал отсрочку. Передай Летчику сообщение. Скажи, что завтра вечером я устраиваю у себя вечеринку. Маленький обед в честь Конора Брокхарта. Изумительная ситуация, не правда ли? Третья годовщина его смерти. Только родные и друзья. Будут и особый тост, и крепкое вино. Очень крепкое. Похоже, на кухню проникнут мятежники. Трагедия.

У Линуса не было сил на оскорбления.

— Не забудь сказать Конору, что все эти неприятности вызваны его же поведением, — продолжал Бонвилан, больно сжимая пальцами плечо Линуса. — Если бы он оставался там, куда я его поместил, ничего этого не потребовалось бы. Однако он не только сбежал, но и обокрал меня, а раз так, его брат станет сиротой. Знаешь, возможно, я даже возьму опекунство над малышом. Выращу его как собственного сына. Маленький маршал, а? — Бонвилан засмеялся, получая удовольствие от своего — извращенного чувства юмора. — А как меня будут любить люди! Благородный Бонвилан усыновляет чужого ребенка.

— Никто не любит тебя, Бонвилан, — сумел выдавить Линус.

— Ты прав. И ты, возможно, думаешь, что это меня волнует. Но нет; материальные блага дают мне все, в чем я нуждаюсь.

Султан поклонился, постаравшись попасть в поле зрения Бонвилана.

— Маршал, сигнальные ракеты могли привлечь внимание.

Бонвилан был разочарован. Без сомнения, жители городка придут выяснять, что означают эти сигнальные ракеты. Для того чтобы от души позлорадствовать, не было времени.

Жаль — он это любил, а случаев подворачивалось не так уж много. Ну ладно, остается предвкушать перспективу отравить королеву и Брокхартов, а если повезет, то и сам Конор сунет голову в петлю. Но даже если и нет, Бонвилан вскоре станет премьер-министром, и никто не в силах этому помешать.

Еще несколько слов.

— Полагаю, ирландцы развяжут тебя, — сказал он слепому. — Не вздумай убежать. Оставайся здесь и передай мое сообщение, а не то твой господин упустит шанс погибнуть при попытке сорвать мои планы. — Бонвилан с силой ударил Линуса по щеке. — После этого можешь всю оставшуюся жизнь задаваться вопросом, когда я убью тебя. Как мы уже выяснили, ты не заметишь моего приближения.

Линус плотно сжал губы, тяжело дыша через нос, и, не будь веревок, наверняка упал бы.

«Ненавижу себя за то, что испытываю такой ужас. Я видел войну и чуму. Жил во тьме с непокидающим страхом боли. Но ужас? До сих пор — никогда».

— Будь ты проклят, маршал! — с вызовом всхлипнул он.