ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Дьявол тебя забери!

Однако по тому, как глухо прозвучал его голос, стало ясно, что он уже один. Бонвилан ушел готовиться к празднеству.

«Я должен чувствовать себя счастливым, — думал Конор Финн. — Мои планы успешно осуществляются, я снова ученый и имею средства для продолжения экспериментов. Я должен чувствовать по крайней мере удовлетворение».

И все же он не мог прогнать мысли о том, что это не его жизнь. Он обходил стороной границы собственной жизни, как будто на вход внутрь был наложен запрет. А между тем где-то там, за пределами досягаемости, его ждала другая, настоящая жизнь.

«Чем дальше отсюда, тем лучше. Как я могу начать все снова, если каждый раз, подняв взгляд, вижу на горизонте Соленые острова?»

Конь тащил повозку по прибрежной дороге в Уэксфорд, оттуда предстояло проследовать девять километров на побережье Карраклоу. Был уже полдень, поскольку, чтобы спустить с помощью ворота крылья с башни, понадобилось больше времени, чем он предполагал. Придется провести на побережье лишнюю ночь, а может, и две, в зависимости от обстоятельств.

Поездка тоже длилась дольше по сравнению с тем, на что он рассчитывал. Он еще и километра не отъехал от Килмора, как конь устал тащить груз. Крылья, двигатель, хвост, фюзеляж и, конечно, новый пропеллер. Для старого коня такая ноша оказалась тяжела. Наверное, в Уэксфорде стоит обменять коня.

Вспомнив о Линусе, Конор громко рассмеялся.

«В моем сознании Линус уподобляется старому животному. Ему не понравилось бы это сравнение».

Так, думая о Линусе, он обернулся, чтобы проверить, нет ли сигнальных ракет, — как делал уже не меньше десяти раз за время этой поездки.

«Как будто Линус нуждается во мне. Как будто Линус нуждается в…»

В небо взлетали сигнальные ракеты. Похоже, все, что были. Устремляясь к земле, они оставляли розовые следы, похожие на спицы призрачного зонтика.

«У Линуса неприятности».

Наверное, это как-то связано со стычкой прошлой ночи. Совпадение вряд ли возможно.

Конор съехал с дороги глубоко в рощу. Конь был недоволен, старался уклониться от низких ветвей, однако Конор упрямо погонял его. В конце концов ему удалось плотно заклинить повозку между двумя стволами. Деревья тряслись, осыпая человека и коня дождем иголок.

Конор отцепил повозку и торопливо вывел коня обратно на дорогу. С таким старым животным у него было два варианта: либо гнать его быстро, но недолго, либо долго, но медленно. Конор предпочел первое; что-то подсказывало ему, что иначе может оказаться слишком поздно.

Добравшись до башни, Конор обнаружил своего единственного друга привязанным к столбу; на шее рана, на лице синяки. Первой мыслью было: «Мертв. Я снова потерял его». Но потом старик раскашлялся.

— Линус! — воскликнул Конор, принимая на себя его вес. — Вы живы.

Винтер, казалось, удивился.