ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Елена Волкова Ведьма «Что такое невезет и как с ним бороться?» Риторический вопрос Кому повезет, у того и петух снесет. Народная мудрость Человек без Богов ничтожен… Посейдон Боги не сделают за человека то, что человек должен сделать сам. Афина Тридцатилетие приближалось неотвратимо, как пропасть навстречу машине с сорванными тормозами. Утверждение Бальзака, что жизнь женщины начинается с тридцати лет, утешало слабо, а уж надежд не вызывало и вовсе никаких — какое там начало, о чем Вы, сударь?.. Наконец кошмар ожидания кончился — тридцатилетие наступило, и страшным быть перестало — машина свалилась в эту пропасть, и теперь хотелось только, чтобы падение длилось подольше… Таким вот автомобилем, падающим в пропасть, и чувствовала себя Маргарита: пока еще лечу и цел, но скоро-скоро упаду и разобьюсь к чертовой матери в мелкие осколки. Она хотела не отмечать день рождения и не приглашать никого, словно и нет никакого дня рождения, но домашние все равно устроили небольшое застолье, купили торт… Потом полегчало: ну и ладно, подумаешь… Пошумим еще напоследок. Пошуметь не получалось. Утверждение великого Бальзака о возрасте, с которого начинается жизнь женщины, вызывало раздражение. В такие моменты в зеркале появлялась толстоватая тетка с угрюмым агрессивным взглядом и делала заявления в том духе, что ничего этот Бальзак не понимал ни в жизни вообще, ни в женщинах в частности… Маргарита искренне считала себя неудачницей. Когда впервые сказала себе: «Ты — неудачница», сделалось так больно и страшно, что чуть не заплакала, и пошла на балкон курить. Время шло, но она не привыкала к этой мысли. Называла себя дурой, неумехой, растяпой — от этих слов больно и страшно не было. А от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И вот меня вылавливает в коридоре на перемене молодой человек, называется ее братом и начинает что-то нести про то, неужели мне трудно поставить ей зачет, она потом все выучит и сессию сдаст. Господи! Так я ему и говорю: «Молодой человек! Представьте, что вы тяжело заболели и попали в больницу. И вот придет к вам такая медсестра и поставит вам клизму… в ухо!..»

Маргарита тогда хохотала над тетушкиным рассказом. Молодой человек явно не знал, с кем имел дело: Нелли Алексеевну во все времена было и танком не испугать. И теперь, шагая по могилевским улицам, Маргарита размышляла о собственной неспособности не только ехать в тайгу или прыгать с парашютом, но и просто открыто высказывать свое мнение, не умирая при этом от страха: «Что мне за это будет?!»…

Кроме того, тетушка еще сотрудничала на общественных началах в Совете ветеранов и ворчала, жалуясь, как ей эти ветераны надоели.

Тетушка обрадовалась бурно, как будто приезд племянницы был для нее неожиданностью, сели пить чай и болтать. Желание Маргариты пожить несколько дней на даче вызвали у нее трогательный восторг, вот только погода в Белоруссии уж больно ненадежна бывает в октябре:

— Ай, ну, ничего, затопим печуру, не замерзнем! Я уже так долго не могу туда собраться, а надо огород дочистить… Ничего у меня не растет уже на этом огороде, все руки не доходят, а поначалу-то все было…

Потом она стала предлагать, пока дождь прекратился, показать Маргарите город, где та была последний раз лет двадцать назад. Отказать было невозможно, да и не было ни повода, ни желания отнекиваться, и они пошли гулять. Лена сразу же сказала, что она долго гулять с ними не будет, поскольку ей надо закончить рецензии на стихи молодых поэтов: «Все они дураки, а стихи — полный бред и примитив…»

В Белоруссии еще крепко держался советский союз: на площади Ленина стоял памятник Ленину, а над зданием облисполкома развевался красный флаг. Ближе к вечеру Нелли Алексеевна стала звать племянницу ночевать у нее:

— А завтра мы раненько встанем и поедем. Ехать-то ведь совсем недалеко!..

Наутро дождя не было, робкое осеннее солнышко пыталось пробиться из-за крупных серо-белых облаков, иногда ему удавалось выглянуть на пару минут и это радовало, как только и может радовать солнышко в октябре.

Ехать действительно было не далеко. Сначала прошли через сжатое поле по тропинке, утоптанной почти до состояния асфальта. Потом — через какую-то деревушку, потом — через луг с коровами, потом — по новому стальному мосту через Днепр, непривычно узкий и кажущийся мелководным, и на другом берегу начинался уже сосновый лес, песчаный проселок уходил от шоссе, и по одну сторону его шумели сосны, а по другую спускался к реке отлогий, поросший еще зеленой травой берег. Вскоре показался и дачный поселок медиков.