ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Елена Волкова Ведьма «Что такое невезет и как с ним бороться?» Риторический вопрос Кому повезет, у того и петух снесет. Народная мудрость Человек без Богов ничтожен… Посейдон Боги не сделают за человека то, что человек должен сделать сам. Афина Тридцатилетие приближалось неотвратимо, как пропасть навстречу машине с сорванными тормозами. Утверждение Бальзака, что жизнь женщины начинается с тридцати лет, утешало слабо, а уж надежд не вызывало и вовсе никаких — какое там начало, о чем Вы, сударь?.. Наконец кошмар ожидания кончился — тридцатилетие наступило, и страшным быть перестало — машина свалилась в эту пропасть, и теперь хотелось только, чтобы падение длилось подольше… Таким вот автомобилем, падающим в пропасть, и чувствовала себя Маргарита: пока еще лечу и цел, но скоро-скоро упаду и разобьюсь к чертовой матери в мелкие осколки. Она хотела не отмечать день рождения и не приглашать никого, словно и нет никакого дня рождения, но домашние все равно устроили небольшое застолье, купили торт… Потом полегчало: ну и ладно, подумаешь… Пошумим еще напоследок. Пошуметь не получалось. Утверждение великого Бальзака о возрасте, с которого начинается жизнь женщины, вызывало раздражение. В такие моменты в зеркале появлялась толстоватая тетка с угрюмым агрессивным взглядом и делала заявления в том духе, что ничего этот Бальзак не понимал ни в жизни вообще, ни в женщинах в частности… Маргарита искренне считала себя неудачницей. Когда впервые сказала себе: «Ты — неудачница», сделалось так больно и страшно, что чуть не заплакала, и пошла на балкон курить. Время шло, но она не привыкала к этой мысли. Называла себя дурой, неумехой, растяпой — от этих слов больно и страшно не было. А от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Утверждения, что имя влияет на характер и судьбу человека, он считал мистическим бредом.

Про его отношения с Рыжей нельзы было сказать, что они «встречались». Они сидели за одной партой, помогали друг другу на контрольных, давали списывать… Ему нравилось, что она с ним не кокетничает, как поначалу кокетничала с другими. А ей он нравился тем же: отсутствием видимого стремления произвести на нее впечатление, своей независимостью, равнодушием к насмешкам…

— Ты хотел когда-нибудь быть кем-либо другим? — спросила она его однажды. — Ну, другой профессии?

Они шли по улице, шурша неубранными листьями раннего листопада.

— Нет, — ответил он. — Никогда даже не задумывался о другой профессии. — Я помню, как ткнул пальцем в клавишу. Как она первый раз поставила мне руки на клавиатуре, а я не доставал ногой до педали…

— Ты так часто ее вспоминаешь, — вздохнула она. — Наверное, она была классной, да?

— Она прожила в Швеции всю жизнь, с десяти лет. И не упускала возможности упомянуть, что ее дальний предок Афанасий Туманов участвовал в битве под Полтавой. Конечно, кому это здесь понравится.

— Это правда, что она завещала тебе дом?

— Правда. Он очень старый. Отец не хочет ремонтировать, а у меня нет своих денег.

— Ты когда-нибудь мне его покажешь?

Он посмотрел не нее так, будто очнулся от дремоты:

— Когда-нибудь покажу. Надо, чтобы был подходящий момент…

И тогда же он решил, что самый подходящий момент — Новогодняя ночь. Рождество — семейный праздник, а на Новый Год можно и пойти куда-нибудь. Когда он предложил ей встречать Новый Год вдвоем в пустом доме, она взглянула на него такими глазами, что испугался: откажется. Но она согласилась. Он купил накануне конфет, пирожных, китайской еды в бумажных коробочках из китайского ресторана, долго сомневался, наконец решился и купил бутылку безалкогольного шампанского — а то что ж это за Новый Год — без шампанского… Вытер в доме пыль и протопил камин — чтобы не так было холодно на следующий день.

Шел снег. Они встретились на площади в центре и добрались до дома на такси. Рыжая с любопытством смотрела на его пустые руки — «А где же угощение?» — хотелось ей спросить. Она была приятно удивлена, увидев в доме накрытый как положено стол и свечи в тяжелых бронзовых канделябрах. Было холодно, но дров оставалось еще много, он растопил камин и включил электрический обогреватель.

Рыжая была оживленна и говорлива, и красива, как никогда раньше, но напряженна. «Чего она боится? — подумал он с досадой. — А если боится и не доверяет, то зачем согласилась? Или привела бы с собой кого-нибудь, я же не настаивал, чтобы обязательно только вдвоем…» Он водил ее по комнатам, рассказывая о каждой вещи, показывал фотографии и живописные портреты предков.

— Как в музее, — сказала она.