ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клод Сеньоль — классик литературы «ужасов» Франции. Человек, под пером которого оживают древние и жуткие галльские сказания…Переплетение мистики и реальности, детали будничного крестьянского быта и ма... Меченая Клод Сеньоль I Воздух августовской ночи невероятно тяжел. Еще не наступил тот долгожданный момент, когда свежее дыхание утра начинает разносить притаившиеся запахи растительности. Тишина с трудом проскальзывает сквозь населяющие ночь шумы: кваканье лягушек в окрестных болотах, монотонное и утомительное, как тиканье часов; пронзительные и беспокойные крики леса, скрывающего свои тайны под густым покровом тьмы; стрекот ночных насекомых. Ферма Лану, оштукатуренные стены которой выбелены известью, застыла среди земель, окутанных мраком, и поблескивает в свете луны. Деревянные ставни и окна распахнуты настежь, чтобы втянуть в дом хоть частицу едва подвижного воздуха. На смятых постелях лежат люди, сморенные общим, глубоким и тяжелым сном. Их мышцы еще подрагивают в ритме выматывающего ежедневного труда — даже во сне люди продолжают жатву. Их трясет до холодного озноба, но ни один не просыпается во избежание ненужных усилий. Женщины постанывают от изнеможения. Они ощущают нестерпимую ломоту в пояснице, словно до сих пор наклоняются, чтобы подобрать колкую ручню, [1] из которой торчат жесткие иглы чертополоха. Перед закрытыми глазами женщин колышется светлое море колосьев, а усталый мозг продолжает подсчитывать тысячи снопов, которые еще надо связать, поднять и водрузить на верхушку огромной гордой скирды, ненасытно требующей очередной порции зерна и соломы. А мужчины косят это призрачное море нескончаемых колосьев. Но люди Лану привыкли к такому избытку работы во сне. Самый трудный период завершен. Жатва наконец закончена. Еще до наступления сумерек последний луч солнца высветил багровым светом высоченную скирду, а потом погасил отсветы на ней, скрыв торчащую на ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дно ведра глухо звякает, ударившись о воду. Блез подходит к девушке. Он не осмеливается заговорить с нею. Еще ни разу она не была с ним так сурова, а теперь и вовсе притворяется, что не замечает его. Потом все же поворачивается к Блезу, и он улыбается. Губы его растягиваются, приоткрывая зубы волчонка. Жанна не смягчается. Не отвечая на улыбку, она ставит колено на край колодца и тянет наверх полное ведро. Вода выплескивается из ведра и стекает по стенкам колодца, как грозовой ливень. Девушка вынимает полупустое ведро. Блез помогает поставить его на камень. Вместо благодарности она окидывает парня ледяным взглядом с головы до ног. Ее лоб морщится. Жанне хочется выглядеть враждебной, но ямки на загорелых щеках выдают ее. И парень вдруг заливается громким радостным смехом.

— Ты хочешь поиздеваться надо мной. Похоже, это доставляет тебе удовольствие, и, честное слово, не знаю, рада ты меня видеть или я тебе разонравился… А ведь три дня назад мы вдвоем… Помнишь?

Жанна откидывает голову, и волосы ее рассыпаются по плечам. Потом она вскидывает глаза — Блез выше ее на голову — и смотрит на него взглядом повелительницы.

— А зачем тебе знать, рада я тебя видеть или нет? Думай что хочешь, а если я тебе не нравлюсь, можешь здесь не появляться.

Блез недоумевает. Он не ждал подобного ответа.

— Ты изменилась… Я не то хотел сказать, Меченая…

На этот раз Жанна не сдерживает гнева.

— Прежде всего отныне я не желаю, чтобы меня называли Меченой, понял? Кто меня любит, так называть меня не должен, разве моя вина, что меня уронили при рождении, иначе не появилось бы этой метки на лбу. Я здесь ни при чем…

Она проводит рукой по шраму в центре лба, где кожа словно лопнула от сильного удара. Две неглубоких вмятины в форме креста обычно имеют синеватый цвет, но с предыдущего дня шрам стал красноватым.

— Я не хотел… — Блез смущен.

— Знаю, — произносит Жанна, успокоившись. — Прозвища дают, не думая о зле, со смехом. А потом все забывают настоящее имя и всю жизнь издеваются…

Она опускает голову. Парню кажется, что поблекло солнце. Жанна хватает его за руку.

— Мне не хочется, чтобы ты как бы издевался надо мной…

Голос ее становится нежным и дрожит от едва сдерживаемых чувств.

Блез легонько пожимает мокрую ладошку Жанны. Двадцатилетний парень красив. Его мужественное лицо сияет. Широко распахнутая на груди рубашка удлиняет шею и загорелое лицо. Черные кудри ниспадают на высокий лоб. Блез не выглядит тяжелым увальнем, как его родичи, и речь у него не столь груба. Жанна знает, как обходиться с ним. Он создан для нее. Но с того момента, как она нашла этот камень, в нее вселилось желание позлить Блеза — его и всех остальных. Это желание терзает ее, как голод — бродячего пса.

Когда Блез берет Жанну за руку, из хлева появляется Люка.