ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клод Сеньоль — классик литературы «ужасов» Франции. Человек, под пером которого оживают древние и жуткие галльские сказания…Переплетение мистики и реальности, детали будничного крестьянского быта и ма... Меченая Клод Сеньоль I Воздух августовской ночи невероятно тяжел. Еще не наступил тот долгожданный момент, когда свежее дыхание утра начинает разносить притаившиеся запахи растительности. Тишина с трудом проскальзывает сквозь населяющие ночь шумы: кваканье лягушек в окрестных болотах, монотонное и утомительное, как тиканье часов; пронзительные и беспокойные крики леса, скрывающего свои тайны под густым покровом тьмы; стрекот ночных насекомых. Ферма Лану, оштукатуренные стены которой выбелены известью, застыла среди земель, окутанных мраком, и поблескивает в свете луны. Деревянные ставни и окна распахнуты настежь, чтобы втянуть в дом хоть частицу едва подвижного воздуха. На смятых постелях лежат люди, сморенные общим, глубоким и тяжелым сном. Их мышцы еще подрагивают в ритме выматывающего ежедневного труда — даже во сне люди продолжают жатву. Их трясет до холодного озноба, но ни один не просыпается во избежание ненужных усилий. Женщины постанывают от изнеможения. Они ощущают нестерпимую ломоту в пояснице, словно до сих пор наклоняются, чтобы подобрать колкую ручню, [1] из которой торчат жесткие иглы чертополоха. Перед закрытыми глазами женщин колышется светлое море колосьев, а усталый мозг продолжает подсчитывать тысячи снопов, которые еще надо связать, поднять и водрузить на верхушку огромной гордой скирды, ненасытно требующей очередной порции зерна и соломы. А мужчины косят это призрачное море нескончаемых колосьев. Но люди Лану привыкли к такому избытку работы во сне. Самый трудный период завершен. Жатва наконец закончена. Еще до наступления сумерек последний луч солнца высветил багровым светом высоченную скирду, а потом погасил отсветы на ней, скрыв торчащую на ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом слышится ругань — Галиотт требует, чтобы Граттбуа шел плеваться в другом месте.

— Да, — продолжает Жанна, подходя вплотную к Люка, — я нашла камень позавчера в одном месте, которое покажу тебе после еды. Так валяется много других камней, больших и маленьких, словно от статуи. Они похожи на уши, на подбородок, на нос, в общем, на все, из чего сделана голова… И поверь мне, в них есть власть, поэтому я и просила тебя никому не говорить.

— А какую власть это дает? — удивляется Люка.

Жанна пригибает его голову и свистящим шепотом говорит на ухо. Слуга вздрагивает.

— Пойми… Камень дал мне силы встать сегодня ночью и поджечь скирду. Это он заставил меня сделать так, потому что я долго держала его при себе вечером перед сном. Теперь понимаешь, какая в нем власть?

Люка обеспокоен и пытается отодвинуться. Жанна впивается ему ногтями в кожу через рубаху.

— Да, — продолжает она, — без камня я бы по-глупому спала и проснулась без удовольствия, как каждый день в году, а теперь знаю, что буду получать удовольствие, когда захочу, и он мне поможет…

Вдруг Люка каменеет от испуга.

— Ты же не станешь снова поджигать?

— Не знаю. Сделаю то, что придет в голову. Я чувствую, что мне достаточно подержать этот камень, чтобы сделаться сильной.

И, помолчав, добавляет с издевкой:

— Видишь, я тебе доверила свою тайну… теперь ты мой сообщник.

— Ты шутишь, Жанна…

— Разве я шутила сегодня ночью?.. А с бродягой?.. Думаешь, я и с тобой стала бы шутить?..

Она смеется. У Люка нет никакого желания смеяться. Он отступает к двери и нервно хватается за ручку. Жанна грозит ему пальцем.

— И никому не говори о том, что узнал… Я тебе скоро покажу тайник…

Люка распахивает дверь и тут же слышит пронзительный голос Галиотт:

— Там не твое место, парень. Оставь девицу в покое… Что ты от нее хотел?

Люка опускает голову и садится на скамью. Тут же появляется Антуан. Услышав слова Галиотт, он с подозрением прищуривается. Из комнаты выходит Жанна. Антуан пристально смотрит на нее и подмечает что-то, чего раньше не замечал. И не может отогнать видение покойного Моарк'ха, бретонца, бывшего хозяина Лану. Антуан вдруг становится серьезным и крестится, хотя его никто не назвал бы верующим.

* * *

Полдень. На каждой ферме люди ищут местечко, чтобы подремать — мышцы требуют отдыха от работы. Солнечные лучи огненными стрелами обжигают землю. И рождают волны горячего воздуха, которые покачиваются, не двигаясь с места. В жарком мареве плывет горизонт. В эти мгновения отдыха неведомо откуда налетают стаи мух, наполняя воздух жужжанием. Они до одури нахальны и кусаются, как перед грозой. Над миром висит пронзительно синее небо. Тяжелое и глубокое одновременно. Жаре радуются только сверчки, они ни на секунду не прерывают своего стрекота.