ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клод Сеньоль — классик литературы «ужасов» Франции. Человек, под пером которого оживают древние и жуткие галльские сказания…Переплетение мистики и реальности, детали будничного крестьянского быта и ма... Меченая Клод Сеньоль I Воздух августовской ночи невероятно тяжел. Еще не наступил тот долгожданный момент, когда свежее дыхание утра начинает разносить притаившиеся запахи растительности. Тишина с трудом проскальзывает сквозь населяющие ночь шумы: кваканье лягушек в окрестных болотах, монотонное и утомительное, как тиканье часов; пронзительные и беспокойные крики леса, скрывающего свои тайны под густым покровом тьмы; стрекот ночных насекомых. Ферма Лану, оштукатуренные стены которой выбелены известью, застыла среди земель, окутанных мраком, и поблескивает в свете луны. Деревянные ставни и окна распахнуты настежь, чтобы втянуть в дом хоть частицу едва подвижного воздуха. На смятых постелях лежат люди, сморенные общим, глубоким и тяжелым сном. Их мышцы еще подрагивают в ритме выматывающего ежедневного труда — даже во сне люди продолжают жатву. Их трясет до холодного озноба, но ни один не просыпается во избежание ненужных усилий. Женщины постанывают от изнеможения. Они ощущают нестерпимую ломоту в пояснице, словно до сих пор наклоняются, чтобы подобрать колкую ручню, [1] из которой торчат жесткие иглы чертополоха. Перед закрытыми глазами женщин колышется светлое море колосьев, а усталый мозг продолжает подсчитывать тысячи снопов, которые еще надо связать, поднять и водрузить на верхушку огромной гордой скирды, ненасытно требующей очередной порции зерна и соломы. А мужчины косят это призрачное море нескончаемых колосьев. Но люди Лану привыкли к такому избытку работы во сне. Самый трудный период завершен. Жатва наконец закончена. Еще до наступления сумерек последний луч солнца высветил багровым светом высоченную скирду, а потом погасил отсветы на ней, скрыв торчащую на ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обходимся как можем. Пас

туху потруднее, и все же он справляется. Вопрос привычки…

Когда сумки наполнились, работники отправились за одеждой. Они долго проверяли, не забыли ли чего, а потом потянулись кто в сторону городка, кто на другие фермы. На повороте дороги сезонники обернулись и равнодушно помахали на прощание.

Нещадно палящее солнце круто лезет в зенит. Уже десять часов. Коровы ревут — у них распирает вымя. Утро прошло в разговорах по поводу потери хлеба. Лица напряжены. Антуан подает знак Люка и пастуху. Они втроем направляются в сторону хлева, где их ждет утренняя работа. Анриетта спешит за подойником. Жанна тут же подходит к Галиотт. Служанка обтирает солено-жирные руки о голубой полотняный передник. Соль попала между пальцев и въедается в трещины, не заживающие ни летом, ни зимой.

— Галиотт, — Жанна смотрит прямо в глаза служанке, — Галиотт, почему мне не говорят, как умер отец? Расскажи. Клянусь, никто не узнает об этом… Я уже не девчонка… Мне шестнадцать лет. У меня есть право.

Старуха резким движением отворачивается. Она разглаживает передник и, неуклюже переступая больными ногами, спешит за Анриеттой.

В одиннадцать часов в Лану приходят люди из Ланглуа. По пути жандармы рассказали им о преступлении, которое совершил схваченный ими человек. Пришли Жермен и Леон Тюрпо. Братья садятся на бортик поилки и с серьезными лицами слушают рассказ Антуана. Когда владелец фермы замолкает, они согласно кивают и бормочут слова утешения, думая про себя, что сами едва не стали жертвами. Этот работник приходил к ним, в Ланглуа, наниматься неделю назад. Они тут же взяли его из-за приятного облика. Сезонник принялся за работу и работал за троих, не жалуясь на трудности, несмотря на возраст. Он был виртуозным косарем — таких встретишь не часто. Но как раз позавчера, начав косить с самой зари, он вдруг бросил серп и ушел, не сказав ни слова, будто был озабочен ведомыми только ему событиями. Пытаясь его удержать, Жермен заметил на его высоком благородном лбу морщины беспокойства. Никакие слова и обещания не поколебали его неожиданного решения.

Мужчины несколько минут молча переглядываются. Наконец Тюрпо уходят, благодаря судьбу за удачу. Когда они скрываются за поворотом, появляется Блез, сын Леона. Он пришел из Нолленса. Антуан удалился в столовую. В дверях показывается Жанна с пустым ведром и направляется к колодцу.

Когда девушка замечает парня, в ее глазах вспыхивает огонек удовольствия, но она не останавливается, а равнодушно кричит ему:

— А вот и ты!.. Ты пришел слишком поздно, твои только что отправились восвояси, поспеши, может, догонишь их… До свидания!

И начинает крепить ведро к длинной колодезной цепи. Жанна опускает ведро, придерживая железные звенья ладонями.