ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клод Сеньоль — классик литературы «ужасов» Франции. Человек, под пером которого оживают древние и жуткие галльские сказания…Переплетение мистики и реальности, детали будничного крестьянского быта и ма... Меченая Клод Сеньоль I Воздух августовской ночи невероятно тяжел. Еще не наступил тот долгожданный момент, когда свежее дыхание утра начинает разносить притаившиеся запахи растительности. Тишина с трудом проскальзывает сквозь населяющие ночь шумы: кваканье лягушек в окрестных болотах, монотонное и утомительное, как тиканье часов; пронзительные и беспокойные крики леса, скрывающего свои тайны под густым покровом тьмы; стрекот ночных насекомых. Ферма Лану, оштукатуренные стены которой выбелены известью, застыла среди земель, окутанных мраком, и поблескивает в свете луны. Деревянные ставни и окна распахнуты настежь, чтобы втянуть в дом хоть частицу едва подвижного воздуха. На смятых постелях лежат люди, сморенные общим, глубоким и тяжелым сном. Их мышцы еще подрагивают в ритме выматывающего ежедневного труда — даже во сне люди продолжают жатву. Их трясет до холодного озноба, но ни один не просыпается во избежание ненужных усилий. Женщины постанывают от изнеможения. Они ощущают нестерпимую ломоту в пояснице, словно до сих пор наклоняются, чтобы подобрать колкую ручню, [1] из которой торчат жесткие иглы чертополоха. Перед закрытыми глазами женщин колышется светлое море колосьев, а усталый мозг продолжает подсчитывать тысячи снопов, которые еще надо связать, поднять и водрузить на верхушку огромной гордой скирды, ненасытно требующей очередной порции зерна и соломы. А мужчины косят это призрачное море нескончаемых колосьев. Но люди Лану привыкли к такому избытку работы во сне. Самый трудный период завершен. Жатва наконец закончена. Еще до наступления сумерек последний луч солнца высветил багровым светом высоченную скирду, а потом погасил отсветы на ней, скрыв торчащую на ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Новые силы вливаются в нее, учащая бег сердца и заставляя трепетать ноздри. В глазах появляются бешеные блестки. Неглубокие морщинки в углах пухлых чувственных губ становятся глубже, подчеркивая бархатную округлость щек. И, наконец, звездчатый шрам в центре лба, из-за которого ее прозвали

Меченой

, теряет свой синеватый цвет и алеет. По губам девушки змеится улыбка ненависти. Жанна сует обломок камня под матрас и выходит из комнаты.

Теперь ничто не может остановить девушку, и ничто ее не останавливает. Жандармы из Ангийона прибыли. Они надели наручники на бродягу и готовы вспрыгнуть в седла. Жанна раздвигает людей, поносящих поджигателя. Остановившись рядом с закованным в железо человеком, она смотрит ему прямо в лицо, а затем с нарочитым презрением окидывает взглядом с ног до головы.

— Вы — грязный бродяга, — выкрикивает она, — и я вас ненавижу, слышите вы! Я возненавидела вас с той минуты, как вы появились здесь!

Жандармы невольно усмехаются. Антуан кладет руку на плечо девушки.

— Ну ладно, малышка, — по-отечески говорит он, — успокойся, ты теряешь время, пусть этот бродяга отправляется навстречу справедливому наказанию, которого заслуживает…

— Да-да, — поддакивают остальные, — пусть ему…

И стучат ребром ладони себе по шее, но боятся обозначить желаемое наказание словами.

— Суд состоится не скоро, — объясняет бригадир, — преступник имеет право на защиту. А если он умеет врать, то дело протянется еще дольше.

— Я ненавижу вас… бандит… — повторяет Жанна.

— Какая она злобная, эта Меченая, — язвительно произносит кто-то.

— Сгорело ведь и ее добро, — добавляет другой, здравомыслящий голос.

Жандармы спешат покинуть ферму, поскольку преступник уже закован в цепь. Бригадир влезает в седло и, удаляясь, кричит Антуану:

— Скоро вас вызовут, он наверняка признается!

С внезапной яростью Жанна подскакивает к Галиотт и вырывает у нее из рук сабо.

— Стойте, — кричит она жандармам, — вы забыли улику, которая

указывает на него…

Девушка бежит к жандармам. Протягивая сабо бригадиру, она встречается глазами с бродягой. Его взгляд пронизывает ее до самого сердца, причиняя острую боль. Но Жанна даже не мигает. Бродяга замечает огонек в глазах девушки, едва заметно пожимает плечами и медленно кивает. Затем поворачивается в сторону фермы.

Люди, сообразив, что он собирается что-то сказать, подходят ближе. Арестованный протягивает скованные руки в сторону Жанны. Девушка напряглась, словно бросая ему вызов. В резком сильном голосе бродяги нет и намека на отчаяние.

— Вам следует знать, что среди вас есть девушка, которая любит причинять зло… На ее лбу отметина ада… Но вскоре зло будет наказано по заслугам.

Он умолкает, поворачивается к жандармам и знаком показывает, что готов следовать за ними.