ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клод Сеньоль — классик литературы «ужасов» Франции. Человек, под пером которого оживают древние и жуткие галльские сказания…Переплетение мистики и реальности, детали будничного крестьянского быта и ма... Меченая Клод Сеньоль I Воздух августовской ночи невероятно тяжел. Еще не наступил тот долгожданный момент, когда свежее дыхание утра начинает разносить притаившиеся запахи растительности. Тишина с трудом проскальзывает сквозь населяющие ночь шумы: кваканье лягушек в окрестных болотах, монотонное и утомительное, как тиканье часов; пронзительные и беспокойные крики леса, скрывающего свои тайны под густым покровом тьмы; стрекот ночных насекомых. Ферма Лану, оштукатуренные стены которой выбелены известью, застыла среди земель, окутанных мраком, и поблескивает в свете луны. Деревянные ставни и окна распахнуты настежь, чтобы втянуть в дом хоть частицу едва подвижного воздуха. На смятых постелях лежат люди, сморенные общим, глубоким и тяжелым сном. Их мышцы еще подрагивают в ритме выматывающего ежедневного труда — даже во сне люди продолжают жатву. Их трясет до холодного озноба, но ни один не просыпается во избежание ненужных усилий. Женщины постанывают от изнеможения. Они ощущают нестерпимую ломоту в пояснице, словно до сих пор наклоняются, чтобы подобрать колкую ручню, [1] из которой торчат жесткие иглы чертополоха. Перед закрытыми глазами женщин колышется светлое море колосьев, а усталый мозг продолжает подсчитывать тысячи снопов, которые еще надо связать, поднять и водрузить на верхушку огромной гордой скирды, ненасытно требующей очередной порции зерна и соломы. А мужчины косят это призрачное море нескончаемых колосьев. Но люди Лану привыкли к такому избытку работы во сне. Самый трудный период завершен. Жатва наконец закончена. Еще до наступления сумерек последний луч солнца высветил багровым светом высоченную скирду, а потом погасил отсветы на ней, скрыв торчащую на ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Жанне не знаком этот его голос. Он звучит гулко, будто исходит из колодца и дробится под высокими сводами. Меченой кажется, что старик взмывает над полом, словно призрак или сам Всемогущий…

— Тебе придется заплатить, — продолжает он, — я пытался удержать тебя, пока было время… Ты должна бы помнить об этом… Но ты слушала лишь себя… Увы! Я вижу, что демон зла уже явился… его отметина на твоем лбу… Но ты можешь спасти душу своего отца — он невольный виновник павшего на тебя проклятия… Для этого ты должна выбросить в Мальну камень, который держишь в руке… И должна сделать это незамедлительно… Но остерегайся, хозяин ждет тебя… выбрось камень, но не отвечай на призыв хозяина… Не забудь… выбрось камень, как выбросила остальные… выбрось…

Голос старика слабеет… Звук как бы отделяется от уст и расстается с телом. Он уже во дворе. Жанна вздрагивает — теперь голос должны слышать все. Старик еще раз повторяет последние слова, и голос стихает… Он уже должен быть на полпути к Дровосеку — только бы никто не услышал этих слов!.. Голос исчез, но сам старик все так же спокойно и неподвижно застыл у стены. Теперь в его глазах горит белое пламя упрека, в котором проскакивают черные огоньки суровости. Старик скользит к двери и распахивает ее. И тут Жанне удается прорвать оцепенение и закричать. Тут же появляется Антуан. Он колеблется, перед тем как войти в комнату Меченой. Но все же толкает створку двери и видит Жанну на коленях у кровати — она не спускает взгляда с пустой стены.

— Что такое? — сурово спрашивает Антуан.

Девушка протягивает руку к стене.

— Там… смотрите, вы не узнаете этого бродягу, который поджег… который вернулся…

Язык отказывает ей. Антуан ничего не видит. Но боится подойти к Жанне, ведь у нее в руке зажат камень, изуродовавший Люка.

— Там никого нет… ты бредишь… сама не знаешь, что говоришь, и даже хуже — что делаешь… Тебе нельзя было наносить удар Люка… это может нам стоить…

В комнату входят Анриетта и Галиотт. Жандармы остались во дворе. Они наконец решили оказать помощь лежащему на земле и прерывисто дышащему слуге. Анриетта хочет отругать дочь, но не успевает открыть рта. Жанна вскакивает и поворачивается к вошедшим. Им в глаза бросается багровое пятно на ее лбу. Они вскрикивают от неожиданности. Словно девушке нанесли удар прямо в центр шрама. И пятно разрастается на глазах. Будто все вены лица лопаются одна за другой и кровь растекается под кожей. Этим странным пламенем уже охвачена половина лица Жанны. Меченая не подозревает, что ее лицо медленно меняется. Она делает шаг вперед. И все отступают. Им страшно, невероятно страшно. Девушку, похоже, сглазили. Красное пламя пожирает всю ее голову и останавливается посреди шеи. Жанна ничего не замечает. Камень все так же зажат в ее руке.