ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клод Сеньоль — классик литературы «ужасов» Франции. Человек, под пером которого оживают древние и жуткие галльские сказания…Переплетение мистики и реальности, детали будничного крестьянского быта и ма... Меченая Клод Сеньоль I Воздух августовской ночи невероятно тяжел. Еще не наступил тот долгожданный момент, когда свежее дыхание утра начинает разносить притаившиеся запахи растительности. Тишина с трудом проскальзывает сквозь населяющие ночь шумы: кваканье лягушек в окрестных болотах, монотонное и утомительное, как тиканье часов; пронзительные и беспокойные крики леса, скрывающего свои тайны под густым покровом тьмы; стрекот ночных насекомых. Ферма Лану, оштукатуренные стены которой выбелены известью, застыла среди земель, окутанных мраком, и поблескивает в свете луны. Деревянные ставни и окна распахнуты настежь, чтобы втянуть в дом хоть частицу едва подвижного воздуха. На смятых постелях лежат люди, сморенные общим, глубоким и тяжелым сном. Их мышцы еще подрагивают в ритме выматывающего ежедневного труда — даже во сне люди продолжают жатву. Их трясет до холодного озноба, но ни один не просыпается во избежание ненужных усилий. Женщины постанывают от изнеможения. Они ощущают нестерпимую ломоту в пояснице, словно до сих пор наклоняются, чтобы подобрать колкую ручню, [1] из которой торчат жесткие иглы чертополоха. Перед закрытыми глазами женщин колышется светлое море колосьев, а усталый мозг продолжает подсчитывать тысячи снопов, которые еще надо связать, поднять и водрузить на верхушку огромной гордой скирды, ненасытно требующей очередной порции зерна и соломы. А мужчины косят это призрачное море нескончаемых колосьев. Но люди Лану привыкли к такому избытку работы во сне. Самый трудный период завершен. Жатва наконец закончена. Еще до наступления сумерек последний луч солнца высветил багровым светом высоченную скирду, а потом погасил отсветы на ней, скрыв торчащую на ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Меченой кажется, что с ее пальцами сплетаются другие пальцы. И эти пальцы принадлежат невидимым руке и телу.

Мужчины спотыкаются на каждом шагу. Преследование кажется им более тяжким, чем труд в поле. А ведь они куда выносливее, чем эта обезумевшая девчонка, у которой словно выросли крылья и которая мчится вперед, не касаясь земли. Они бегут, зовя Жанну и ругаясь от боли. Когда они наступают на край колеи, ноги у них подворачиваются. Меченая быстро добегает до болота. Каменные пальцы тянут ее с такой силой, что она несколько раз едва не падает. Под ногами у Жанны земля, отнятая когда-то ее отцом у Мальну. Жанна бежит напрямик к стене тростника. Солнце с силой бьет по зеленой тростниковой коже, которая впитывает жар, а возвращает свежесть. Меченая огибает стену высокой травы. И вдруг резко останавливается. Перед ней, прямо в тростнике, открывается просвет, как раз достаточный для прохода девушки. Тростник словно раздвинут и удерживается двумя невидимыми руками. В конце зеленого коридора, пронизанного светом, сверкает водная гладь Мальну, похожая на сказочный бриллиант. И вдруг Меченая вспоминает. Именно здесь она видела ту ночную прачку. Сердце ее сжимается, но Жанна подчиняется воле каменных пальцев и идет вперед. Ее ноги тонут в прогнившей земле. Меж стеблей тростника скользят зеленые ящерицы, заляпанная илом длинноволосая крыса застыла на месте и не спускает с девушки черных бусинок глаз. Перепуганные лягушки скачут вокруг Жанны, разбивая спокойную гладь воды. Меченая идет вперед. Ноги ее двигаются с трудом. И тут каменные пальцы разжимаются. Жанна останавливается. На ее плечи давит неимоверный груз. Она медленно погружается в трясину. От воды начинают леденеть ее бедра. Вокруг талии колоколом раздувается юбка. Холод впивается девушке в живот и гасит пламя, пожирающее ее со вчерашнего дня. Груз становится все тяжелее. Ил прижимает блузку к телу и ласкает грудь. Юбка уже утонула в болоте. Под воду погрузились плечи Жанны — они исчезли с хлюпающим звуком, так губы втягивают горячий суп с ложки. Ил окружает и сжимает шею девушки тисками. Жанна поднимает вверх руку с зажатым в кулаке проклятым камнем. Будто все еще не хочет вернуть его этой требовательной и жестокой Мальну. Ей удается рассмеяться — ее смех насмешлив, как будто она играет со смертью. Ил протягивает свои ослизлые пальцы к ее рту. Меченая сжимает губы. Ее вдруг охватывает ужас, но она не в силах крикнуть. Только теперь Жанна поняла, что проклята. Она ошеломлена, как попавший в капкан зверь. Пытается сопротивляться, но тело сотрясают лишь спазмы агонии. Рука Меченой расслабляется. И следует за девушкой в подвижную могилу. На прекрасные жаркие глаза Жанны опускаются илистые веки.